Лео стоял за стойкой, механически протирая одну и ту же кружку, и чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. Если бы они знали, что рядом с ними стоит тот, кто может поднимать мёртвых… Что бы они сделали? Сдали бы Церкви за награду? Или сами бы на месте прикончили?

Церковник допил свой эль, оставил медяк на стойке и вышел, так и не сняв капюшона. Как только дверь за ним закрылась, таверна снова ожила.

— Мрачные они какие-то стали в последнее время, эти церковники, — проворчал купец. — Раньше хоть улыбались иногда.

— Война на носу, вот и мрачнеют, — философски заметил сапожник. — Когда короли дерутся, простому люду только молиться и остаётся. Хотя церковникам-то что, больше молятся — больше денег будет. Их-то поди никто не тронет.

Разговоры потекли дальше — о ценах на зерно, которые опять поползли вверх, о новой городской страже, которую барон набирает, о странных огнях, которые видели над старыми руинами к северу от города. Лео слушал вполуха, автоматически наливая эль и подавая хлеб, но мысли его были далеко.

Ближе к полудню, когда первая волна посетителей схлынула, в таверну потянулась другая публика — городские зеваки, мелкие ремесленники на обеденном перерыве, стражники после ночной смены. Разговоры стали живее, голоса громче, а сплетни — сочнее.

— А я вам говорю — третья уже девка пропала! — надрывалась прачка с красными от работы руками. — Дочка портного Ганса, та что с рыжей косой. Вышла вечером за водой к колодцу — и как сквозь землю провалилась!

— Может, с парнем каким сбежала? — предположил подвыпивший извозчик.

— Да какой парень! Ей всего четырнадцать было! — возмутилась прачка. — И корзину у колодца нашли, опрокинутую. Нет, тут дело нечисто. Вон, цирк этот бродячий как раз неделю назад за городскими стенами встал… срам один! Небось оттуда все и идет, ересь и непотребство всякое! Говорят, там девка совсем голая выступает, наверняка демонам душу продала да мужикам нашим головы морочит теперь!

— Чего сразу цирк-то? Был я там третьего дня, — вмешался молодой подмастерье: — ходил на представление — такие чудеса показывают! Бородатая женщина есть, силач, который подкову руками гнёт, а ещё фокусник — настоящий магикус, говорят! Огонь глотает и изо рта выпускает! И девка там которая гимнастка вовсе не голая, на ней одежды такие, что плотно к телу прилегают, чтобы фокусы всякие делать, гибкая она как змея.

— Змея и есть! — подхватила прачка: — своими гибкостями моему Стешику всю голову заморочила, он туда уже седьмой день ходит на нее зенки свои бесстыжие пялит! Она поди демонические ритуалы по ночам творит, жаб в кипятке варит и потом слюной на души праведные морок наводит! Вот и пропадают наши девки! Поди она еще в их крови купается и…