— Вам… необязательно коротать ночи в одиночестве. У меня тоже… весьма комфортабельный шатер… — прошептала она и вышла, откинув полог.

Арнульф остался один. Он подошёл к столу, сел, откинулся на спинку стула. Закрыл глаза, потёр переносицу. Паладин. Чёрт. Еще и Изольда со своими попытками пробраться к нему в постель… конечно же для того, чтобы закрепить свое положение. Отказывать в резкой форме нельзя, она все же маг Пятого Круга, если такая затаит обиду — будет плохо. Он вздохнул и потер лоб. Взглянул на стол. На столе лежало письмо. Запечатанное красным воском с гербом — золотой короной и скрещёнными мечами. Герб Гартмана. Доставили сегодня.

Арнульф взял письмо, сломал печать, развернул.

Почерк был крупным, небрежным, местами расплывшимся — видимо, Гартман писал пьяным.

'Кузен.

Хватит этой детской игры. Ты не выиграешь. У меня армия больше. Денег больше. Союзников больше. Ты — мелкий бунтарь, который возомнил себя героем.

Сдайся. Сейчас. Пока не поздно. Я помилую тебя за твою измену, я же добрый король. Дам земли на севере, титул герцога, место при дворе. Сможешь жить спокойно, богато, в почёте. Даже найду тебе хорошую невесту — может, одну из дочерей Вальдштейна. С приданым.

Продолжишь эту глупость — умрёшь. Как предатель. Как мятежник. Под пытками. Твоя голова будет гнить на пике у ворот столицы. А твоё имя станет проклятием. Детей будут пугать: «Вот придёт Арнульф Предатель и заберёт тебя!»

Выбор за тобой, кузен. Но выбирай быстро. Моё терпение не бесконечно.

Гартман IV, король Латераны, Защитник Веры, Повелитель Семи Земель, Хранитель Престола'.

Арнульф медленно, очень медленно скомкал письмо.

Потом швырнул его в жаровню.

Бумага вспыхнула, почернела, превратилась в пепел.

Он смотрел на огонь. Языки пламени лизали угли. Дым поднимался к потолку шатра, расползался, исчез.

«Помилую тебя за твою измену».

Слова Гартмана эхом отдавались в голове.

«Помилую».

Арнульф сжал кулаки. Как будто он имеет право прощать. И вдруг — как удар — нахлынули воспоминания. Большой зал. Пир. Ему тринадцать лет. Столы ломятся от еды. Жареные лебеди, кабаны, горы фруктов, реки вина. Музыканты играют. Придворные смеются, танцуют. Всё сияет, всё блестит.

Гартман сидит на высоком кресле — уже тогда толстый, красный, пьяный. Рядом — какая-то девка с огромной грудью, он лапает её прямо за столом, и ему плевать, что все видят.

Арнульф стоит в стороне. Младший кузен. В чёрном камзоле, слишком большом — донашивает за старшим братом. Худой, неловкий, не знает, куда деть руки. Гартман замечает его. Глаза пьяные, блестящие.