Первая кровь.

— Хорошо! — рявкнул Курт, и в его голосе прозвучало одобрение. — Вот так! Следующего так же!

И следующие полезли. Сразу трое, потом ещё пятеро, потом десяток. Они карабкались через обломки, спотыкались, падали, вставали, лезли снова, и Курт видел, что их слишком много, что защитники не успевают перебить всех, что враг начинает давить числом.

Копья тыкались в лица, в горло, в любую щель в доспехах. Кто-то из врагов падал, захлёбываясь кровью, кто-то просто спотыкался и летел вниз, на острые обломки камней, кто-то получал копьё в живот и сгибался пополам, вопя от боли. Но их было слишком много.

Один из солдат Арнульфа, огромный детина в чёрном доспехе с желтым орлом на груди, прорвался через копья, отбив их щитом, и шагнул вперёд, занося меч для удара. Ополченец, что стоял перед ним, попытался ткнуть копьём ещё раз, но солдат был быстрее — он ударил щитом, сбив копьё в сторону, и рубанул мечом по шее ополченца. Лезвие вошло глубоко, перерубив горло и частично позвоночник, и голова ополченца мотнулась в сторону, повисла на лоскуте кожи, а из раны хлынула кровь, забрызгав соседей.

Труп упал, и в строю образовалась дыра.

Солдат шагнул вперёд, в эту дыру, но тут Бринк, змеей подскочил сбоку и ударил мечом по ногам солдата, подрезая их под коленями. Солдат рухнул на спину с грохотом, и ещё до того, как он успел подняться, двое ополченцев из второй линии набросились на него, тыкая копьями в щели доспехов, в лицо, в горло, снова и снова, пока он не перестал двигаться.

— Затыкайте дыру! — заорал Курт, указывая на место, где упал ополченец. — Быстро!

Кто-то из второй линии шагнул вперёд, занял пустое место, поднял копьё. Строй снова сомкнулся, но Курт видел, что это ненадолго. Враги продолжали лезть, и их было всё больше, а защитников — всё меньше.

Ещё один ополченец упал, получив меч в бок, между кольчугой и поясом. Он закричал, схватился за рану, попытался остановить кровь, но её было слишком много, она текла между пальцев, и он рухнул на колени, всё ещё пытаясь зажать рану руками.

Ещё двое солдат городской стражи попытались восстановить строй, бросились на врагов, размахивая мечами. Один из них успел убить двоих, прежде чем его окружили и зарубили, второй был сбит с ног ударом щита и добит копьём в спину.

Строй трещал. Линия прогибалась. Враги давили, и Курт видел, что ещё минута, может быть две, и всё рухнет.

Он положил руку на плечо стоящего впереди, отодвинул его в сторону, шагнул вперед, в первую линию, и выдохнул. Пресвятая Матильда как же я это ненавижу, подумал он, я же командир, я же должен как те ублюдки — стоять на холме и отдавать приказы, что же я делаю не так? Так он подумал и шагнул вперед, а потом мыслей не осталось.