Люди начали стягиваться к нему, кто-то бежал, хромая и придерживая раненую руку, кто-то просто шёл, волоча за собой окровавленное копьё. Курт видел их лица — испуганные, измученные, в копоти и крови, с глазами, в которых плескался страх, но ещё не отчаяние. Пока ещё не отчаяние. Это было хорошо. С отчаявшимися людьми невозможно удержать оборону, они либо бегут, либо умирают, не сопротивляясь.

— Стройтесь! — рявкнул он, указывая мечом на пролом. — Щиты вперёд! Копья за щитами! Быстрее, чертей вам в глотку, быстрее! Бринк!

Рядом возник Бринк. Его левое плечо украшала повязка, покрытая бурыми пятнами, в правой руке он сжимал рукоять своего длинного меча.

Ты бы видел девку у целителей, — прохрипел он, останавливаясь рядом с капитаном и оскалив свои желтые зубы: — сладкая как персик, упругая и молоденькая. Пока она меня перевязывала… ее за задницу полапал… обязательно после осады к ней наведаюсь.

— В строй, придурок. — коротко командует Курт: — драться-то еще можешь? Со своей раной?

— Царапина. — отмахивается Бринк: — я впереди стану, все равно от этих сопляков толку никакого, смазка для мечей Арнульфа. Проследи чтобы в спину меня не ткнули, командир.

Маркус подошёл следующим, сжимая в руках арбалет, но Курт сразу заметил, что колчан на его поясе пуст — ни одного болта. Маркус был худым, жилистым мужчиной лет сорока, с длинным носом и впалыми щеками, которые делали его похожим на голенастую цаплю. Его прозвали Воблой ещё лет десять назад, и прозвище прилипло намертво. Сейчас он выглядел ещё более изможденным, чем обычно — лицо серое от усталости, глаза красные от дыма и копоти, руки дрожали мелкой дрожью, которую он пытался скрыть, но не мог.

— Кончились, — сказал Маркус и устало покачал головой: — пятьдесят два болта с собой взял. И то что в бочках на стенах стояло… нету ничего.

— Бери копье и щит. — распоряжается Курт: — прикрой Бринка сзади, чтобы его с перепугу не ткнули в спину. Наши скоро подойдут. «Железные Волки» с их щитами… обязательно подойдут. У нас пролом. — он повышает голос: — в строй, сукины дети! Оглохли⁈

Защитники начали выстраиваться у пролома — кто-то нашёл целые щиты, кто-то просто держал копья, сжимая древки побелевшими от напряжения пальцами. Курт быстро оценил то, что получилось: первая линия — человек десять с щитами и копьями, в основном ополченцы и несколько солдат городской стражи, вторая линия — остальные, кто мог ударить через головы первых или добить тех, кто прорвётся. Это был не строй, это была жалкая пародия на строй, кучка уставших, перепуганных людей, которые пытались изобразить из себя стену, но Курт знал, что это всё, что у него есть. Впереди всех, чуть с краю — Бринк со своим мечом-бастардом. Как человек Бринк был дерьмо, но как боец не знал себе равных в первой линии, ничего не боялся, никогда не отступал и мог драться за четверых, удерживая врагов и отвлекая на себя внимание, пока солдаты второй линии готовились навалится в копья.