Меч в его руке дернулся вперед, стремительно как язык жабы — вперед-вниз, отработанное движение, чуть довернув кисть чтобы не затупить лезвие о сталь доспеха. Это не был удар на поражение, это открывающий удар. Меч звякнул о шлем врага, высек искры из металла, оглушив здоровяка в черно-желтых доспехах. И второй удар, короткий тычок острием, лезвие вошло в щель между шлемом и наплечником, враг осел на землю, дёргаясь. Курт выдернул меч, парировал удар слева, развернулся и ударил противника рукоятью в лицо, ломая ему нос под забралом. Враг взвыл, отшатнулся, и Курт добил его, вонзив меч в сочленение доспеха. Откуда-то вылез совсем еще юный паренек в черно-желтой табарде с орлом Арнульфа, с копьем в руке и выпученными глазами, он где-то потерял шлем и капитан не стал заморачиваться, просто рубанув его по светло-русым кудрям и невольно проследив взглядом как улетает в сторону половина его шевелюры, разбрызгивая кровь. Паренек рухнул на землю, следующий за ним — споткнулся, упал и уже не поднялся, потому что меч Курта нашел пространство между назатыльником и стальным воротником.

Рядом Бринк рубил своим длинным, полуторным мечом, и его оружие описывало широкие, размашистые дуги, сбивая врагов с ног, кроша кости, раскалывая доспехи. Он был ранен, он истекал кровью, но чертов ублюдок все еще дрался, орал что-то нечленораздельное, больше похожее на рык зверя, чем на человеческие слова.

Маркус, неуклюже размахивая мечом, пытался добить врага, что упал перед ним, но промахнулся, и враг, лёжа на спине, ударил его ногой в колено. Маркус охнул, пошатнулся, и враг уже начал подниматься, но тут юный ополченец, сын кузнеца, ткнул копьём врагу в спину, и тот снова рухнул, на этот раз окончательно.

Их было слишком мало. Слишком мало людей, слишком мало сил. Враги лезли и лезли, и с каждой секундой их становилось всё больше, а защитников — всё меньше. Где же чертов Бранибор Каменски и его «Железные Волки»⁈

Ещё один ополченец упал, с копьём в груди. Ещё один солдат городской стражи был сбит с ног и затоптан. Старый ветеран, тот самый, с огромным шрамом через лицо, что молча и методично убивал врагов алебардой, вдруг пошатнулся — меч вошёл ему в спину, между лопаток, пробив кольчугу. Он выронил алебарду, медленно опустился на колени, потом упал лицом вниз, и больше не шевелился.

Курт отступил на шаг. Потом ещё на один. Линия рухнула. Строя больше не было, только отдельные люди, отдельные узлы схватки, где кто-то ещё дрался, но это уже не была оборона. Это была агония. Он стиснул зубы. Прямо здесь и сейчас решалась судьба осады, судьба всего города висела на волоске, все что ему было нужно — это полтора десятка хороших свежих бойцов с пиками и щитами в рост и они бы остановили продвижение, пролом был не таким большим, всего несколько метров стены обвалилось, просто удержать эти несколько метров… простоять до тех пор пока не подойдут тяжелые щитоносцы Бранибора… но, демоны, где взять этих солдат⁈