— Благородно с твоей стороны так поступить с Портером и Дэнни, — сказал я, допивая бренди и устраиваясь на небольшом диване у камина. Тепло от огня приятно расслабляло.

— Всех не спасешь, — прогудел Байрон своим низким голосом, — но, возможно, я смогу принести пользу, если выкорчую эту подпольную гниль в Бронзовой Гавани. Алек Сван частенько закрывал глаза на бесчинства любых кланов, но у меня никогда не было свидетелей, достаточно смелых, чтобы выступить против него. А теперь, с записанными показаниями этих детей, у Кроули наконец-то будет достаточно оснований, чтобы прищучить отступников.

— Я до сих пор не могу раскусить этого вашего Советника, — признался я. — И это меня напрягает. Вечно такое чувство, будто ему что-то от меня нужно, а чего именно — хрен поймешь. Примерно как с тобой иногда, — добавил я, усмехнувшись, — тоже вечно намеками говоришь.

— Макс… — начал Байрон с каким-то сожалением в голосе, но я махнул рукой.

— Все нормально, я понимаю, у тебя свои причины, и тебе я доверяю. А вот с Кроули сложнее, — сказал я, вспоминая наши нечастые встречи с этим всевидящим человеком-ястребом. Первое впечатление о нем у меня сложилось, когда он разбирал ту дуэль между мной и Дастином Лонгом, чтобы очистить имя Кита. Судя по тому, как все обернулось, казалось, этот ястреб сам же и вмешался в святость Дуэли, а наказание за такое нарушение — смерть. Тогда, хоть Кроули и выглядел пугающе и был совершенно непроницаем, я ему как-то поверил — ну, насколько мог, — потому что он помогал моему другу. Но я не мог отделаться от воспоминания, как странно он на меня зыркал после того, как уладил дело с пропавшим послом. Что-то в его взгляде было… оценивающее.

— Ты очень проницателен, если с осторожностью относишься к члену Совета, — начал Байрон, отставляя свой стакан. — Я никогда не могу с уверенностью сказать, каковы истинные мотивы Кроули, потому что он считает, что равновесие важнее чистой праведности.

— Прямо как джедаи, — пробормотал я себе под нос.

— Мой дед никогда не упоминал никаких джедаев за время своего пребывания в твоем мире, — задумчиво протянул Байрон, откидываясь в кожаном кресле и скидывая сапоги, чтобы пошевелить пальцами ног перед огнем. Вид у него был совершенно домашний.

Я хмыкнул и сделал то же самое. Ноги приятно заныли от усталости, и тепло камина было очень кстати.

— Джедаи — это не настоящие, они просто вымышленные герои из одной эпической саги, которую придумали у меня на родине, — пояснил я, позволяя теплу прогнать озноб из пальцев. — По сюжету, джедаи должны поддерживать справедливость во вселенной, но хотя их главная цель — мир и гармония, их истинная функция — следить за равновесием сил. Со временем все решили, что джедаи должны уничтожить тьму — или силы ситхов, как их там называли, — но, хоть их дело и было благородным, джедаи в итоге проиграли. Они забыли, что нельзя уничтожить всю тьму, не уничтожив при этом и весь свет.