Она, должно быть, заметила мой взгляд, потому что тут же покраснела и как-то неловко опустила руки. Тепло стало на душе от этой её смущённой реакции. Искренняя такая, настоящая.
— Ты будешь потрясающей матерью для наших детей. — Я притянул её к себе, осторожно коснувшись ладонью её пока ещё плоского живота. Слова сорвались сами собой, удивительно легко. — Но ведь это правда. Я видел, как она с Грэгом возится, как заботится. — Когда придёт время, конечно.
— Макс, — выдохнула Рита, прижимаясь лбом к моему. Горячая кожа, и дыхание такое прерывистое. — Знаешь… я уже начинаю мечтать о том, как буду носить наших малышей. Но сердце прямо разрывается от страха… я так не уверена, что смогу их уберечь в этом сумасшедшем мире. А когда ты говоришь, что веришь в меня… веришь, что я справлюсь… мне становится чуточку легче.
Её слова кольнули. Понимаю её страхи, ох, как понимаю. Сам через такое дерьмо прошёл, что врагу не пожелаешь.
Я осторожно взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Рита… — В её глазах плескалась такая бездна чувств — и надежда, и страх. — Послушай меня. Никогда… слышишь, никогда в жизни я не хотел детей ни с кем. До тебя. Потому что я, как никто другой, знаю, каково это — когда тебя бросают те, кто должен был защищать и любить. А я вижу, как ты с Грэгом… как ты о нём заботишься. И я тебе доверяю. Так что выкинь эти сомнения из головы, ладно? Ты сильная, ты справишься. Мы справимся.
Искренность этих слов ударила в самое сердце. Эта женщина… она действительно смогла растопить лёд в моей душе, который, казалось, намёрз там намертво.
— Я люблю тебя, — шепнула она, и её улыбка была такой… всеобъемлющей, что у меня у самого дыхание перехватило. А потом она поцеловала меня — глубоко, жарко, так, что земля ушла из-под ног. И только я начал отвечать на эту ласку, особенно на то, как она легонько прикусила мою нижнюю губу, — чертовка, знает же мои слабые места! — как она с лёгким чмоком отстранилась.
Проказница.
— Ты ведь серьёзно говорил насчёт того, чтобы пустить нашу печать в дело? — спросила она, и глаза её хитро блеснули.
После такого поцелуя мысли отказывались собираться в кучу. — М-м, что? — Мозг требовал продолжения банкета.
— Я бы хотела потратить немного золотых на перстень-печатку для Грэга, — сказала Рита, и её слова потихоньку разогнали туман в моей голове. — Поскольку мы оставим его здесь, когда поедем в Дальнегорск.
— Насколько я помню, на таких перстнях обычно гравируют герб поместья. А ещё, помнится, перстень-печатка может быть и скрытым клинком. Так что для него это будет в самый раз — и символ, и защита под рукой. Лишним точно не будет.