Клементьев расстроенно посмотрел на потерю и уселся на стул.

— Я навсегда в той тундре остался. Выживаю, вот, до сих пор.

— Так, — я освободил другой стул от какого-то хлама, придвинул его поближе к собеседнику и тоже сел. — То есть вы хотите сказать, что не портили репутацию Хлебникова?

— Я? — вскинулся он и тут же осунулся. — Портил, что уж отрицать. И рад, что вы наконец за мной пришли. Надоело. Кто вы, кстати?

— Александр Лукич…

Пожалуй, редко в жизни я испытывал подобную растерянность. Неважно, за кого он меня принял. Но реакция…

— А хотя нет! — прищурился мужчина и вдруг подскочил. — Не дамся я вот просто так! На своих условиях уйду!

— Да подо…

Ударил он недурственно, всё же неплохой ранг смог взять за это время. Третий, навскидку. Но мне и к силе не пришлось взывать, родовой перстень справился с атакой и отразил магию. Клементьева отбросило к дальней стене и неплохо приложило — треснула полка с книгами. Получив упавшим талмудом по голове, он чуть успокоился.

Внутри Клементьева буря лишь разгоралась, тем не менее. Эмоции пробили защитный барьер и беспрепятственно полились наружу.

И вот тут уже стало ощутимо неприятно. В какой-то момент я уже подумал о жёстких мерах, но тут в кармане затеплился какой-то из камней. Обжигающий жар меня привёл в чувства, и я начал черпать силу.

Прямиком из Клементьева, бьющегося в судорогах.

На меня выливались годы и годы такого отчаяния, что выть хотелось. И злобы, связанной с этим страшным чувством. И всего, что за собой повлекла слабость. Вся цепная реакция, все моменты, связанные с этим, вся тьма…

Вот нормальных магов пугает сила смерти, некромантия, да те же тени в конце концов. Ну, что там таилось. А для меня всегда ужас крылся в отчаянии. Настоящая тёмная магия.

И я столкнулся с этим лицом к лицу.

Ведь в отчаянии люди способны на такое, что отступает сама смерть. Ведь конец — это хоть какой-то результат, а тут же — бесконечная бездна.

И на миг, очень краткий и невыносимо длинный, эта бездна меня поглотила.

Клементьев выжигал себя, свой дар. Он потерял контроль, поддавшись отчаянию. И это усилило его в несколько раз, как всегда и бывает перед истощением. Последняя попытка избавиться от груза, который он сам на себя и взвалил.

Я не мог встать, да вообще пошевелиться. Чтобы банально влепить пощёчину и хоть как-то сбить интенсивность потока силы. Пожалел на мгновение, что оставил ассасина дома, но отчего-то именно эта мысль вернула мне способность разумно мыслить.

Это всего лишь магия. А передо мной всего лишь человек.

Умирающий человек.