У ассасина не было шансов. С таким он никогда не сталкивался, да и никто, пожалуй. Многое изменилось за последнее время. В том числе и мир теней.
— Ваша песнь была великолепна, — закончил Хаамисун свой рассказ.
— Вы слышали? — удивился я.
Думал, что он был в отключке.
— Она вела меня домой, — объяснил мужчина. — Удерживала от последнего шага за грань. Я так хотел уйти… Это было страшно, — сухо признался он.
Бояться — это нормально. Уступать страху нельзя, но сам по себе он всего лишь предупреждение: что-то не так. Я промолчал, Хаамисун и без меня всё это знал. Я только кивнул в знак того, что понимаю о чём он.
Мы ещё помолчали, потягивая горячий крепкий кофе и глядя на прогуливающихся в парке.
Солнце вовсю грело, и дамы распахнули кружевные зонтики. Дети носились по траве, ловя насекомых, ошалевших от вернувшегося тепла. На перила террасы села сонная пчела и зашевелила своими усиками-антеннами. Я поделился с ней мёдом, поданным нам в качестве одной из сладостей.
Подул ветер, принося прохладу, а с ближайшего дерева опали несколько жёлтых листьев.
— Никогда не видел осени, — вдруг сказал Хаамисун. — Каково это?
— Это прекрасно, — улыбнулся я.
Хаамисуна домашние приняли, как родного.
Мне уже казалось, что кого бы я ни привёл, хоть упыря — ему здесь выделят комнату, вежливо поинтересуются о пищевых привычках и обязательно придумают, как приспособить в хозяйстве.
Удивительные люди. Ну и прочие обитатели особняка Вознесенских.
Когда ассасин простодушно признался, что обязан мне жизнью, и будет беречь меня во что бы ни стало, сердца близких тут же были покорены. Прохор принялся выспрашивать про диковинки чужеземной кухни, дух предка заинтересовался боевыми качествами мужчины, а приютские с восторгом крутили в руках кинжалы, которые Хаамисун им дал посмотреть. Даже княжна включилась в беседу, попросив уделить ей время позже и рассказать легенды далёкого загадочного континента. Чтобы разнообразить свой сказочный репертуар.
Только призрак ординарца был каким-то отстранённым, явно размышлял о чём-то своём.
— Арсений Яковлевич, что вас тревожит? — я воспользовался тем, что остальные обступили ассасина, и подошёл к духу, задумчиво смотрящему в окно.
— Ах, ваша светлость, — смутился капитан-поручик, нервно подкручивая бакенбарды. — Ничего особенного, не стоит беспокойства.
— Я всё же настаиваю.
— Я вам очень благодарен, что вытащили меня из хранилища. Что бумаги передали. Не мог я думать ни о чём, кроме как о том проклятом последнем отчёте.
— А теперь? — улыбнулся я, понимая, что призрак не решается продолжить.