Значит, в арсенале Мейснера были игрушки на любой вкус и цвет.
Я даже обрадовался, что он себя проявил. Помогло лучше оценить того, с кем придётся иметь дело. Даже если не касательно изумруда, но княжеский совет никуда уже не денется. Как и неприкасаемая дюжина. Умеет ли он пользоваться этими игрушками сам или кто помогает — эт уже другой вопрос. Посмотрим.
И подготовимся.
В итоге бодрствовал я до самого рассвета. Благо в академию было не надо, и времени вдумчиво заняться артефактами было достаточно.
— Не хотелось бы, но мне тоже есть чем вас удивить, ваша светлость, — улыбнулся я, когда первые лучи солнца проникли в лабораторию, а в моих руках был новый перстень.
Не самая изящная работа, зато полная сюрпризов.
Весьма простой и скромный опал, недорогой камень с нужным мне изъяном, смотрелся поделкой. Он переливался, меняя цвета, и был похож на детскую забаву — калейдоскоп стекляшек. Даже у Батиста не пришлось заказывать, нашёлся тут же, в лаборатории, среди материалов, собранных ещё патриархом.
Символ изменчивости иллюзий. Пара для ментала, которой предстояло заняться после. После спутника надежды, то есть отчаяния.
Но даже не в этом суть, больше подстраховка и отвлекающий манёвр. Опалами знать нередко украшала изделия, что носила при себе, ведь он служил неплохой защитой от мороков, работая как отражатель. Если работа хорошая, то и как поглотитель тоже.
Главное — подложка из слоя моего волшебного мрамора. С этим пришлось много повозиться, чтобы снять такой тончайший срез. Идеальный проводник, усилитель и источник редкой разновидности огненной стихии. Недаром стражи душ были столь сильны. Этот огонь не обжигает, он… иной.
Какой дар у Мейснера, я не знал. Не знал этого и Баталов. Ну или не хотел говорить.
Не редкость, что аристократы скрывали аспект магии, которым владели. Причём сразу после пробуждения. Это порой было очень выгодно. Ну либо секрет состоял в низком ранге силы, и такое бывало. В любом случае этот вопрос лежал в той области, что раскрыть его — навлечь на себя много бед. Даже злодеи до такого не опускались.
— Точно не некромант, — я любовался игрой света на гранях опала, гадая о силе князя. — Вряд ли вообще тёмный. Не самый приятный, но не значит же, что тёмный. Стихии… Возможно.
Что же, это будет интересно.
— Барин! Александр Лукич! Вашество, итить…
Открытие одного глаза показало, что солнце ещё не добралось до зенита. То есть после того, как я уснул, прошло не так много времени. Впрочем, желудок при этом подавал такие сигналы, словно не ел я пару дней. Нужно что-то придумать с восстановлением сил после магических всплесков. Ведь явно у меня они случаются частенько.