— Это возможно, — кивнул я.

Да к чёрту что-то объяснять. Сам он выбрал свой путь, никаких проклятий, ментальных воздействий и подобного не было. Пусть думает, что за ним пришли. Собственно, я и пришёл.

— И начну с самого начала. Сегодня же отправлюсь к Владимиру Ивановичу.

— Может, не стоит…

Хлебникова стоит хотя бы предупредить. Его боль не утихла, вздумает, что снова измываться явился.

— Надаёт по роже — и будет прав! Пусть. Но я должен, понимаете? Обязан это сделать. Иначе… Всё вернётся, — он понизил голос, и в его тоне появились нотки страха.

Я понимал. Ему и угрожать не надо было ничем. Сняв весь этот огромный слой заблуждений, я открыл и правда страшное. Если его не исправить, точнее не попытаться исправить, то не останется больше ничего.

— И я всем расскажу, что… врал, — это ему уже далось сложнее. — Что опорочил имя человека просто из… собственной злобы. Хуже мне уже не будет.

— Будет лучше.

Тяжело, очень тяжело. Но лучше, в этом я был уверен.

— Но всё же прежде чем нанести визит, лучше это согласовать.

— Он откажет, — помотал головой Клементьев. — И его можно понять. Прошу меня извинить, — решительно поднялся Андрей Савельевич. — Но мне пора. Оставьте адрес, куда мне следует явиться. Клянусь силой, я прибуду, как только закончу с этими делами.

Такой шутки Баталов явно не поймёт… С чем он заявится? Я подлец, сажайте меня? Боюсь, глава тайной канцелярии не оценит.

— Просто позвоните, — я быстро написал свой номер на первой попавшейся бумажке. — И я вас всё сопровожу к Владимиру Ивановичу.

— Как пожелаете, — он пожал плечами. — Отправляемся?

— Отправляемся…

Хлебникова предупреждать я всё же не стал. Да как такое сообщить? Мастер от одного упоминания имени приходил в такое состояние, что хоть лекарей вызывай. Так что я решил сгладить встречу своим присутствием. И уговорил Клементьева подождать, пока я переговорю с Владимиром Ивановичем.

Тот меня послушался и отлично выспался, при этом успев-таки огранить новый топаз и остальные. И так обрадовался моему прибытию, что я едва смог вставить слово.

— Вы только не переживайте, но у меня к вам просьба, — осторожно начал я. — Выслушать.

Такая себе идея начинать с «не переживайте», но и ситуация необычная. К счастью, мастер-ювелир лишь заинтересовался. Правда, когда я сделал знак и причина всех его бед явилась, Хлебников переменился в лице. Во взгляде появилась ярость. Ну всё лучше, чем нервы.

— Сволочь! — кинулся старик на обидчика.

Потасовка получилась не самой эффектной. Хлебников колотил Клементьева, но не то чтобы сильно. А второй не сопротивлялся, только покорно склонял голову и иногда морщился от болезненных попаданий.