Здесь царило запустение.

Вроде и дом вполне новый, нет откровенных признаков разрушения, но и впечатление некоторой заброшенности присутствовало.

Неподстриженный газон, усыпанный палыми листьями. Кусты, обвитые паразитами-колючками. Выбоины в каменной кладке дорожки, ведущей к крыльцу.

И прочие детали, что не ускользали от моего внимания.

Дела у новоявленного «эксперта» по геммологии шли явно плохо.

— Дядюшка в кабинете с утра заперся, — доверительно сообщила девушка, останавливаясь перед массивной дубовой дверью.

Врата в обиталище Клементьева смотрелись неуместно на фоне общей архитектуры без изысков. Я тут же проверил — мощный защитный артефакт. Андрей Савельевич, будучи эфирником, его без устали подпитывал. Я бы сказал — избыточно.

— Работает? — спросил я, попутно разбираясь в плетении двери.

— Ну… — её огромные глаза стали ещё больше и девчушка, видимо, посчитав меня достаточно важным, чтобы раскрыть тайну, очень тихо произнесла: — Пьёт.

Я хмыкнул. Не тайна, конечно, она просто предупредила, раз уж мне предстояла встреча с её родственником.

— Давно? — мне нужно было оценить, а есть ли смысл в нашей беседе.

— Ну так кажный день, ваша светлость. Но вы не подумайте, не запойный он, не бедовый, просто жизнь такая… Ну, тяжкая. Понимаете?

Вряд ли это было её мнение. Ну ладно, разберёмся. Вернуть в сознание я могу быстро, пусть и болезненно.

— Понимаю, — соврал я. — Ведите, сударыня.

Внутри обстановка была получше. Видимо, тут как раз женская рука поработала. Этого милейшего создания, щебетавшего мне о нелёгкой жизни дяди.

И признание сыскать, мол, сложно. Злопыхателей целый мир вокруг, только и знай, отбивайся. Ну и так далее… Заморочил он эту юную голову по самое не балуйся.

Послушать, так это он жертва, а не мастер Хлебников.

Да уж, неправых не бывает. Бывают разные точки зрения. И я, в общем-то, разделял такую позицию. С одной лишь поправкой. На человечность. Даже не на справедливость, ведь и тут можно было бы воззвать к этому другой стороне.

Все делают выбор. И Клементьев его сделал.

— Желаете чаю аль кофею? — опомнилась девушка уже у двери, ведущей в кабинет.

— Благодарю, ничего не нужно. Если вас не затруднит, не беспокойте нас, — улыбнулся я.

Она быстро кивнула, постучала и умчалась, стуча каблучками по паркету.

— Занят я, Ульянка, говорил же! — послышался раздражённый голос.

Отчётливо прозвучал звук вылетевшей пробки. Я постучал ещё раз.

Дверь распахнулась одновременно с руганью. Но к чести хозяина, не портовой, хотя и излишне резкой. Прервалась эта песнь резко, едва он увидел меня.