— С огнём играешь!

Я пожал плечами.

— Опровергать результаты официального дознания не стану, сколько бы денег ни посулили, но это действительно был преднамеренный поджог. И нет, меня просто назначили крайним. Отсюда и такое мягкое наказание. Лишь бы только оспаривать его не стал.

Торгаш резко подался вперёд.

— И кто же тогда запалил второй этаж? Как это случилось? Ты это видел? — засыпал он меня вопросами, а потом прищурился. — Или поджог устроили уже после того, как перебили одержимых?

— Очень ценные сведения, не так ли? — хмыкнул я, рассовывая деньги по карманам.

Хлыщ чертыхнулся и вытряхнул из кошелька все остававшиеся в том монеты, скопом передвинул их мне. Набралось в итоге не так уж и много: три червонца, две золотых пятёрки, чуток серебра.

Я покачал головой.

— Ещё браслет, и не только расскажу, как всё случилось, но и подтвержу свои слова с помощью мыслеречи.

Ох каким взглядом резанул в ответ торгаш! Будь на моём месте простец, точно приказал бы скрутить и закинуть в экипаж, несмотря на многочисленных свидетелей, а так лишь рыкнул:

— Не зарывайся!

— Мне и язык укоротить могут, а золото — это лишь золото! — продолжил я настаивать на своём. — Баста! Торга не будет!

Хлыщ скрипнул зубами и принялся возиться со сложным замочком, я воспользовался моментом, подался к собеседнику и обхватил его высунувшееся из манжеты шёлковой сорочки запястье. А как обхватил, так и резанул по коже скрытым в пальцах обломком фарфорового блюдечка. Попутно надавил своей волей на чужой дух, до предела снизив чувствительность перехваченной конечности, и торгаш не вздрогнул даже, когда в мою подставленную ладонь закапала кровь. Он лишь зло прошипел:

— Убери свои поганые руки!

Сработал я чище некуда и ни один из опекавших хлыща тайнознатцев ничего не заметил. Застёжка браслета поддалась и увесистая золотая цепь стекла на стол, но я запястья торгаша не выпустил, затворил ему кровь и заглянул в глаза.

— Кем я состоял в главной усадьбе? — спросил вроде бы невпопад.

— Ночным лекарем, — ответил торгаш, выдёргивая руку. — Какое это имеет отношение к делу?

— Прямое! — улыбнулся я, направляя в левую ладонь небесную силу, а заодно припечатывая заготовку зловредных чар аргументом. — Я работаю с порчей. Могу снимать, но умею и накладывать. И вот ведь какое дело: если усилить аркан кровью жертвы, та сгорит буквально в один миг. Никакой магистр медицины спасти не успеет.

— К чему это всё? — возмутился хлыщ, начал разминать занемевшее левое запястье, наткнулся на свежую царапину, тут же углядел окровавленный осколок блюдца среди прочих — чистеньких, и глаза его распахнулись, рот — тоже.