— Задавайте, дорогой Войцех, — разрешил генсек.
— До нас дошли смутные слухи относительно неких политических неурядиц в Союзе…
— Скрывать не буду, были такие неурядицы, — хмуро ответил Романов, — если вы намекаете на съезд в Кишиневе…
— Не только. Якобы было еще и настоящее покушение на руководителей государства.
— Попытка покушения, — поправил его генсек, — неудачная. Сейчас все виновные арестованы, ситуация полностью вошла в привычное русло.
— Я рад, — прямо высказался Ярузельский, — что Союзом по-прежнему руководите вы, а не Кунаев и не Алиев.
Романов хитро прищурился, но ни подтверждать, ни опровергать эти слова не стал. И тут беседа была прервана постучавшимся в дверь Воронцовым, у которого было очень взволнованное лицо.
— Григорий Васильевич, очень срочное сообщение из Москвы!
Москва слезам не верит
— Говорите, Юлий Михайлович, — поднял на него глаза Романов, — у меня от Войцеха тайн нет.
Воронцов некоторое время соображал, видимо мысленно отфильтровывал, что в таком случае можно сказать, а что не подлежит огласке, и в итоге выдал следующее:
— По Первому каналу телевидения передали сообщение, что вы, Григорий Михайлович, ушли в отставку по состоянию здоровья, а обязанности руководителя страны временно будет исполнять Алиев.
— А я действительно ушел в отставку? — спросил Романов почему-то у Ярузельского.
— По-моему нет, — ответил тот и тут же добавил, — и здоровья у вас на троих хватит.
— Мне нужна связь с Примаковым, — спохватился генсек, — а потом с Соколовым… или наоборот, что быстрее получится, — после чего он встал и направился к выходу.
— Григорий, — напутствовал его поляк, — мы в любом случае будем на вашей стороне.
— Спасибо, Войцех, я это запомню.
Романов в сопровождении Воронцова и трех охранников из девятки проследовал через гейт номер два к своему ИЛу, возле которого все еще стоял топливозаправщик.
— Связь будет на борту, — пояснил Воронцов, — ее уже настраивают.
— А кто вам собственно сообщил эту новость? — поинтересовался Романов, когда они уже поднимались по трапу.
— Вы не поверите, — ответил тот, — но дочь позвонила из Москвы… вот на этот спутниковый телефон, — и он достал из портфеля огромный Иридиум.
— Дожили, — буркнул Романов, — о своей собственной отставке узнаю от дочери своего министра… куда только наши спецслужбы смотрят, непонятно.
Народ на борту правительственного самолета встретил руководителя настороженным молчанием — все уже были в курсе последних событий и теперь определялись, как правильно себя вести.
— Товарищ главнокомандующий! — вытянулся во фронт командир корабля, — связь с Москвой налажена, на линии товарищ Примаков, — и он указал на пилотскую кабину.