— Случилось, Григорий Васильевич, — ответил тот, — самолет с Кунаевым полчаса назад сел в местном аэропорту и сейчас он едет сюда…
— Очень интересно, — Романов на секунду прикрыл глаза, потом продолжил, — в рядах заговорщиков наблюдается разброд и шатания… от Лжедмитрия начинают убегать самые близкие соратники — так?
— Да, очень похоже, — не стал спорить Воронцов, — будете разговаривать с Кунаевым?
— А куда же я денусь, — вздохнул Романов, — буду, конечно… не расскажете, что там за стрелок такой на площади выискался?
— Вы не поверите, Григорий Васильевич, — отвечал министр, — но это не стрелок, а в некотором смысле стрелочница…
— Женщина? — искренне удивился генсек.
— Да, причем еврейка, причем родом с Западной Украины.
— Вторая Фанни Каплан у нас появилась, — начал размышлять вслух Романов, — она же тоже где-то там родилась, на Волыни кажется. И по какой причине эта Каплан решила меня убить?
— Сказала, что вы лично не выпустили на лечение за границу ее мать, она и умерла здесь…
— Странно, — задумался Романов, — я, кажется, к еврейской эмиграции никогда отношения не имел… ну ладно, давайте досмотрим пресс-конференцию.
Товарищей, которым доверили задавать вопросы, отбирали, судя по всему, очень тщательно, так что ничего особенно острого не прозвучало. Романова заинтересовал только сотрудник газеты «Советская Россия» с трудновыговариваемой фамилией. Он поинтересовался национальным вопросом — будут ли изменения в этой политике и если да, то какие именно. На что Алиев достаточно нервно ответил, что национальная политика будет полностью преемственной и изменения если и состоятся, то после тщательных обсуждений. Тогда товарищ из «Советской России» не унялся и напрямую спросил про референдум в Карабахе — не ожидается ли аналогичных мероприятий в других регионах страны. Алиев совсем нервно ответил, что в обозримом будущем такого больше не предвидится.
— Нервничает Гейдар, — заметил Романов, — и руки у него немного дрожат, заметили?
Воронцов подтвердил дрожание рук, а тут снова зашел главврач и доложил о прибытии товарища Кунаева.
— Пусть заходит, — согласился Романов, — поговорю с человеком.
— Пятнадцать минут, — предупредил Лебедянцев, — больше не разрешаю — вам отдыхать надо.
Романов согласился, и в палату зашел первый секретарь ЦК Компартии Казахстана и член Политбюро с 1971 года. Он был хмур и озабочен и первым делом попросил аудиенции наедине с генсеком.
— Юлий Михайлович, выйдите, пожалуйста, — предложил Романов Воронцову, тот молча покинул палату, — присаживайтесь, Динмухамед Ахмедович, я внимательнейшим образом вас слушаю.