— Продолжай, — подтолкнул его Кейси.
— Агенту надлежит разузнать все из первых рук, это как минимум, а как максимум… ну об этот пока помолчим. Перехожу ко второму пункту… второй наш источник в Кремле уже загружен новыми заданиями целиком и полностью, он пока молчит, но есть надежда получить более точную информацию о подковерной борьбе в ближайшие часы.
— А третье что? — спросил Кейси.
— На третье у нас будет аналитика относительно обоих возможных исходов кремлевского противостояния… она пока не до конца сформирована, но к концу дня точно будут первые прикидки…
— Надо ли связываться с Романовым и его конкурентами? — уточнил Кейси, — что насчет этого твоя аналитика говорит?
— Сложный вопрос, — Джон переложил левую ногу на правую, — лично я бы порекомендовал дождаться окончания противостояния, а затем уже присоединяться к победившей стороне.
— Все, — остановил Джона директор, — время Х, надо связываться с Рональдом…
— Нам выйти? — спросил начальник русского отдела.
— Да, пойдите перекурите пока, — и директор жестом показал, куда всем идти.
— У меня уже из ушей дым идет, — пожаловался начальник отдела Джону, когда они вышли в коридор, — не могу я больше курить.
И Минин такой молодой
Перед тем, как записывать свое обращение к народу, Романов все же позавтракал, чем бог послал. Точнее, чем послало управделами Горьковского обкома. К концу завтрака подтянулись и все прочие действующие лица, начиная с первого секретаря обкома.
— Товарищ Генеральный секретарь, — отдал под козырек генерал Патрикеев, — к вашему выступлению перед телекамерами все подготовлено, можно начинать.
— Хорошо, — Романов вытер руки салфеткой, — я тоже готов — далеко отсюда до памятника-то?
— Пять минут пешком или минута на машине, — счел нужным напомнить о себе Христораднов.
— Пойдем пешком, — решил Романов, — так мы ближе к народу будем, а заодно и ноги разомну.
И они поднялись на лифте на поверхность, а потом вышли по очереди на Верхне-Волжскую набережную. Охрана взяла подконтрольное лицо в плотную коробочку, так они и проследовали вплоть до Кремля, Валерия Павловича Чкалова, а затем свернули налево к Козьме Минину-Сухоруку, гордо простершему свою правую руку к небесам. Рядом суетились телевизионщики и чуть поодаль даже собралась небольшая группа любопытствующих граждан.
— Мне одному кажется, — спросил Романов, — что у него правая рука длинновата?
— В войну устанавливали, — начал оправдываться секретарь обкома, — возможно чего-то и недоглядели… а потом не до того было, все привыкли. Но у нас уже в планах заменить этот вариант на более новый, объявлен даже конкурс на лучший проект.