— Аааа, это тот неприметный товарищ в гражданском костюме… и как же вы это установили?
— Давайте не будем углубляться в такие детали, — ответил Примаков и щелкнул пальцами.
По этому щелчку в проходе, который вел от главного хода, появились трое — в центре тот самый штатский охранник Романова в наручниках, а по бокам двое незнакомых. Охранник имел очень бледное лицо и прихрамывал на одну ногу.
— Вот, Григорий Васильевич, — сказал Примаков, когда они дошли до трибуны, — это тот самый завербованный гражданин, зовут его Иннокентий Смышляев.
— И как же он прошел фильтр при приеме в Девятку? — поинтересовался Романов.
— Прохлопали, товарищ главнокомандующий, — отчеканил один из конвоиров, — но сейчас исправляемся.
— А ты, Иннокентий, — перешел он к главному обвиняемому, — зачем пошел в предатели?
Но Иннокентий отвечать ничего не стал, а только заскрипел зубами.
— Я думаю, ничего он сейчас не скажет, — подвел черту Примаков, — уводите гражданина — с ним поговорят в другом месте, а с результатами ознакомят вас попозже.
— Ладно, с технической стороной дела вы меня ознакомили, — сказал генсек, — а что далее планировали заговорщики?
— Там все просто, — вздохнул Примаков, — после сообщения в СМИ о вашей трагической кончине созывается сначала заседание Политбюро, потом пленум ЦК, на нем выбирается новый генеральный…
— А большинство у них будет?
— Большинство тут неважно — им подойдет абсолютно любой на ваше место… ориентировочно это будет либо Кунаев, либо Алиев.
— А что так не нравится заговорщикам, что они решились на такой серьезный шаг?
— Да вы ведь и сами знаете — изменение национальной политики им не нравится…
— Опять этот проклятый национальный вопрос, — задумчиво ответил генсек, — вот вы, Евгений Максимович, как лицо незаинтересованное, что думаете о всей этой катавасии в последнюю неделю?
— Начиная с саммита в Кишиневе? — уточнил тот.
— Ну да, можно назвать его и так… пусть будет саммит, хотя больше подошло бы слово «сходка». Может быть я в чем-то неправ — скажите, как непредвзятый очевидец…
— Интересные вы вопросы задаете, Григорий Васильевич, — уселся поудобнее на стуле Примаков, — что-то я таких до сих пор не слышал от наших высоких руководителей…
— Ну вот теперь услышали, — усмехнулся в ответ Романов, — может, я что-то неправильно делаю? Супруга моя так прямо говорит, что надо бы подкорректировать мои последние ходы в управлении…
— Виктория Романовна мудрая женщина, — дипломатично начал свой ответ Примаков, — и вообще к мыслям близких людей лучше прислушиваться, чтобы потом не жалеть.