Кажется, Саймон сказал, что нашёл нарисованный на стене аналог карты. Видимо, Арквилон до последнего верил, что к нему хоть кто-то дойдёт. Или не хотел случайным путешественникам такой же участи.

Саймон находился в состоянии постоянного потока информации почти всю сознательную жизнь. Вот и сейчас он видел и знал больше, чем обычный человек. Все эти твари, только и ждущие своего часа под землёй, ловушки для охоты на зазевавшихся путников, голодные взгляды копошащихся существ на потолке — всё крутилось вокруг его восприятия мира.

Он привык так жить.

Пришлось перестроиться и осознать: опасности в подземельях везде. Просто надо игнорировать несущественные и обходить стороной слишком большие.

В загородных туннелях было потише. Несмотря на столь гиблое место, здесь ему не докучали бесконечные разговоры людей.

В городе со всех щелей неслись их непрошеные голоса. Иногда он узнавал что-то, что не хотел знать. Либо такую мерзость, что потом неделями не мог выбросить её из головы. Люди — грязные существа. Грязнее крыс. Те хотя бы честны в своих наклонностях. Но, несмотря на «дар» полукровки, Саймон не зачерствел окончательно.

Видимо, то, что он наполовину человек, сохраняло ему веру в этот вид. Чего греха таить — он и сам себя к нему причислял.

Компромиссным решением стало жить на отшибе. Это устраняло сразу две проблемы: обнаружение явных врагов и чрезмерный людской фон.

Из-за того, что он знал, кто что говорил за его спиной, обычные дружеские отношения затруднялись неловкой правдой. Иногда возникало желание отключить в себе эту способность, но это по молодости. Потом привык.

Саймон ни о чём не жалел и никого не проклинал. Все, кто рискнули стать его врагами, давно мертвы. За одним исключением — герр Сомс всё ещё живее живых. Их многое связывало, но почему-то он не спешил сводить счёты с непрошенным опекуном.

Потому что Рочестер последний, кто его знал другим. Обычным мальчишкой. Упрямым, с дурным характером, злым. Это тот осколок прошлого, который как некую картинку хочешь сохранить на память, хотя ей место на помойке.

Старый дурак мог сколько угодно выделываться, но отлично понимал, кто тут хозяин положения. Ссылка в пещеры не страшна Саймону и он в состоянии жить там годами и совсем один.

«Как этот Жнец».

Полукровка нарочно не уходил с концами. Потому что он не зверь. Ему всё время пытались доказать обратное, но уйти туда, где совсем нет света, означало бы признать поражение. А Саймон не привык проигрывать.

Богиня дала ему второй шанс, и он вдохновился настолько, что решил создать школу боевых искусств. Вера в лучшую жизнь на поверхности? Пф-ф. Да кому она нужна?