В общем, Жнец передумал.

Отойдя на значительное расстояние, где его не увидят, он надел танталовые кастеты и начал свой крестовый поход. Сегодня будет щедрый урожай.

Крысятина разлеталась шматами изрезанного мяса. Острые зубы и когти впивались в его ноги и руки, в туловище… И всё напрасно. Всё это воинство не могло нанести ему урона, а он, как ледокол посреди замёрзшего океана, прокладывал себе путь в самое сердце скверны.

Никакой жалости, только чистая сила — счёт жертвам давно потерян. Главный туннель разделялся надвое, потом ещё надвое и так далее. Ему не нужно было сверхъестественного чутья или карт: достаточно идти туда, где больше всего давали отпор.

Если он иссякал, Ник возвращался на развилку и снова убивал врага. Жирность и мускулистость защитников менялась. Стали попадаться сильные души — их он сразу распределял в регенерацию.

Жнец мог идти довольно долго — выносливости хоть отбавляй. С холодной злостью отпинывая трупы, воин двигался к своей цели. Чтобы добраться до матки, он убил шестнадцать часов, израсходовал все заряды противоболевого кулона и, наконец, вышел в последнюю пещеру.

Громоздкая слепая крыса валялась в дальнем углу. Её размеры сопоставимы с трёхэтажным зданием. Белая кожа отличала её от остальных сородичей. Естественно, она была беременна, и к её мерзкой пасти подтаскивали жратву грузные осеменители.

Мелочёвки тут совсем не было. Жнец понял, что убить матку труда не составит, главное — разобраться с окружением. Чем он и занялся, отсекая части тел бройлерных крысиных выродков. Десятилетиями эта зараза истощала людские ресурсы. Тысячи людей погибли из-за вечного противостояния видов.

Это не единственный очаг лишь один из многих, но из маленьких дел складываются большие. Как кирпичики. Каждый его удар спасал чью-то жизнь, каждый умерший грызун теперь не сожрёт чью-то дочь, жену или бабушку.

И к чёрту все эти схемы с душами, он найдёт себе новое место, ещё лучше. Кроме него эту работу никто не сделает.

Ник раскидал охрану как щенят и медленно подходил к чавкающей белой туше. Та даже на пороге смерти продолжала чавкать и сношаться.

Ленивый слепой глаз раскрылся — в нём Жнец увидел своё отражение.

Последние пять сильных душ он вложил также в регенерацию, в чёрный слой, но есть один нюанс. Помимо восстановления, эта стенка сосуда давала и другой навык. Страх. Да. Он получил такой приток душ, что тоже эволюционировал.

— Сдохни, — Жнец выпустил волну ужаса, разорвавшую сердце белой крысоматке.

Та вздрогнула, чуть вытянулась и обмякла. Вместе с ней кони двинул и примостившийся трахарь, так и застыв навечно под хвостом царицы.