Голова Ника лежала на каменном полу — он уже понял, что если судьба подкинула неприятностей, то будет сыпать до самой макушки. Такова жизнь. День сменяет ночь, жизнь — смерть, всё в едином цикле. И надо же было им встретиться с этим хищником именно в таких обстоятельствах?

Рык усиливался, клокоча из утробы волка. Он подошёл на расстояние рывка и внимательно следил за человеком. Всё, что ему осталось — добить жертву. Он уже чуял его кровь. Наконец, настала та секунда перед броском, когда всё живое замирает и слышен только стук сердца.

Человек прикрыл глаза. Пора!

Зверь прыгнул. Пасть щёлкнула, но… Почему так больно? Что это? Ничего не понимая, хищник пятился назад, царапая когтями камень. Толчок, и ему это удалось. Тело человека, нет, какого-то странного создания, впилось ему в шею и не отпускало. Облезлый пещерный волк чувствовал, что попал в западню.

Он тащил и тащил за собой «добычу», визжал, скулил, рвал когтями этого полумёртвого противника, но всё напрасно.

Его душили. Ему перегрызли горло, а потом хрустнула шея. Монстр присел на лапы и смотрел в пол, глаза закатывались, конечности давно перестали шевелиться, и вскоре вздымающийся живот замер. Зверь испустил дух.

Ник разжал крокодильи челюсти.

«Не сегодня, дружок».

Метаморфоза была мерзкой, но он заметил одну особенность. В личине хладнокровной рептилии отравление переносилось легче. Вероятно, это связано с высоким болевым порогом крокодилов. Ник даже смог отползти в сторону, хоть это и далось нелегко.

Беглый обыск отобрал ещё одну надежду — антиболевой амулет Брогг всё же изъял у него, как и плащ с прочими артефактами, облегчавшими жизнь.

Ник был один в богом забытых пещерах, умирающий, без еды и каких-либо сил сопротивляться новым тварям. Единственное, что его спасало от неминуемой гибели — это невосприимчивость к температурам и крепкий иммунитет.

Он мог валяться в любой луже, никакие переохлаждения или воспаления лёгких ему не страшны.

«Ну да и без них всë скоро превратится в камень».

Ник откашлялся кровью и сел, прислонившись к стене. Труп волка был совсем рядом. Слизни пока не спешили его обрабатывать. Боялись другого хищника. Сейчас это единственный источник пищи на многие дни вперёд.

Эта мысль не была для него ужасной, скорее прозвучала в мозгу прагматичным тоном. Простая математика, цифры и факты. Да ему больно и противно жрать волчатину, но придётся. Даже если желудок потом вывернется наизнанку под действием окаменения, но что-то да усвоится. Сейчас любые средства хороши, чтобы выжить.

«Я всеяден».

Монстры для обычных людей как отрава… Крокодильи челюсти неплохо справились с этой пищей. Первый проглоченный кусок едва не вырубил его от нахлынувшей боли, но надо бороться, успеть вылечиться до того, как исчерпается запас душ. Поддержание формы не вечно, а ему ещё нужна регенерация.