Глинский никак не мог заставить себя поверить, что Константин Павлович как-то замешан в заговоре. Он помнил, что было в прошлый раз, и Макаров Александр Семёнович дал ему ознакомиться с делом Палена и других заговорщиков. Его высочество произвёл тогда на него впечатление довольно нерешительного человека, неспособного самостоятельно возглавить заговор.

— Зато он может плыть по течению в направлении короны, — прошептал Глинский еле слышно. — Возможно, его активное участие и не потребуется, да и что он может сделать, оставаясь в Тифлисе? Но заговорщикам нужна его молчаливая поддержка. Уверенность, что он сядет на трон на их условиях, и будет царствовать, но не править, — Андрей обдумал эту мысль со всех сторон, и она показалась ему вполне разумной. — Да, это больше похоже на правду. Извозчик!

Глинский махнул рукой, и к нему подкатил экипаж. Это был обычный экипаж, не принадлежащий Службе Безопасности.

— Куда изволите, барин? — спросил бородатый извозчик, глядя на молодого офицера, спешащего, скорее всего, к любовнице. Ну, а куда он ещё может так бежать? Домой обычно чинно едут.

— На Фурштатскую, там я покажу, где остановиться, и нужно будет меня подождать, — скороговоркой проговорил Глинский, заскакивая в экипаж.

— Подожду, коли надобно, — добродушно ответил извозчик, только укрепившись в мысли, что поручик спешит к любовнице, пока муж где-то отсутствует.

Извозчик довёз его до дома Овчинникова быстро. Выскочив из экипажа, Глинский ещё раз наказал ему ждать и побежал бегом к входной двери. В холле его встретил сам заместитель Макарова. Он выскочил из кабинета, как только услышал знакомый голос, как был в широком домашнем халате. Овчинников не ждал гостей, и визит Глинского стал для него неожиданностью.

— Что-то случилось, Андрей? — спросил он, с тревогой глядя на поручика.

— Пётр Толстой едет в Тифлис с поручением к его высочеству Константину Павловичу от князя Барятинского, — выпалил Глинский. — И просит меня сопровождать его. Что за поручение обещает рассказать только по дороге.

— Только этого нам не хватало, — Овчинников резким движением затянул пояс на халате.

— Что мне делать? Ехать? — спросил Глинский, глядя на своего непосредственного начальника.

— Да, тут и думать не о чем, — Овчинников потёр виски. — Пиши прошение на имя Кутузова, чтобы Михаил Илларионович отпуск тебе предоставил. Барятинский наверняка будет проверять, так что не надо давать ему повод усомниться в тебе. Детали я с Михаилом Илларионовичем решу уже завтра на нашем утреннем совещании.

— Тогда я утром дам положительный ответ Толстому, — кивнул Глинский. — А ведь я уже думать начал, что этот офицерский кружок всего лишь сборище пустобрёхов, а оно вон как оказалось.