— А меня вы пригласили… — Глинский выжидающе посмотрел на Толстого.

— Я хочу попросить вас сопровождать меня. Дороги на Кавказе небезопасны в любое время года, а сейчас, как вы справедливо заметили, зима, — Толстой пристально смотрел на поручика, ожидая ответа. — Вы смелый, благородный человек, с вами можно не опасаться небольших приключений, обязательно случающихся в таких поездках.

— Я не знал, что на Кавказе есть дороги, — неуклюже пошутил Глинский, лихорадочно соображая, что же делать.

— Так что вы мне ответите, Андрей Васильевич? — поторопил его Толстой.

— Не могу ответить вам прямо сейчас. Мне сначала нужно уладить все дела со службой, — решительно произнёс Глинский.

— Напишите прошение на имя Кутузова Михаила Илларионовича, а я подключу все свои связи и похлопочу за то, чтобы вам предоставили отпуск по состоянию здоровья. Целебные воды — это отличный повод взять отпуск, — заметил Толстой. — Тем более что вы не за границу будете проситься, а в Тифлис, который уже совершенно точно вошёл в состав нашей империи.

— Я напишу утром прошение, — сказал Глинский. — И утром же передам вам ответ. Но, Пётр Алексеевич, вы же понимаете, что мне нужно будет знать, из-за чего я рискну, возможно, даже жизнью. Мне воды не требуются, я изжогой не страдаю.

— Разумеется, Андрей Васильевич. Путь предстоит неблизкий, и мы многое расскажем друг другу. В том числе я расскажу вам о том небольшом поручении, что попросил меня выполнить князь Барятинский, — Толстой хлопнул по подушке дивана ладонью и воскликнул: — Ну что же, я жду ответа завтра утром, чтобы, в случае вашего отказа, попытаться уговорить кого-нибудь другого поехать со мной. Хотя в этом случае я буду ужасно разочарован, и, признаюсь вам честно, вряд ли найду кого-то более достойного.

— Постараюсь вас не разочаровать, — Глинский натянуто улыбнулся. Похоже, затевалось что-то по-настоящему серьёзное, но на этот раз заговорщики действовали умнее и не рассказывали о своих планах направо-налево.

— Хватит о делах, пойдёмте поужинаем, Андрей Васильевич. Я вас наконец-то познакомлю со своей очаровательной женой и дочерями, — и Толстой широко улыбнулся.

— Боюсь, не могу принять столь лестное приглашение, — Глинский поднялся. — Мне нужно как следует всё обдумать. Но, надеюсь, ваше приглашение останется в силе, и я им обязательно воспользуюсь, когда мы будем оговаривать все детали поездки.

— Я на это надеюсь, Андрей Васильевич, — Толстой тоже поднялся, чтобы проводить гостя до двери.

Выйдя на улицу, Глинский пересёк улицу, прошёл пару кварталов и вышел на набережную. Долго стоял и смотрел на виднеющуюся отсюда Петропавловскую крепость. Было уже поздно, и Овчинников наверняка ужинал дома. Но даже если Лев Петрович поехал ужинать в другое место, его нужно было найти и рассказать о сегодняшней встрече.