— Но мне показалось… — Константин замолчал, а потом добавил: — Да, наверное, мне просто показалось.

— Конечно, ваше высочество. Я же вам только что рассказал о том, что бедный принц Уэльский сидит взаперти, всеми покинутый узник, только за то, что его величество неправильно понял намерения сына помочь ему, — снова этот льстивый, заискивающий тон, от которого у Ермолова волосы на затылке дыбом встали, а руки сами собой сжались в кулаки. — Так я могу передать лорду Питту и его величеству о том, что вы полностью на нашей стороне и попробуете убедить своего брата не принимать скоропалительных решений?

— Подождите, Питту? А разве не Аддингтон является премьер-министром? — удивлённо спросил Константин.

— Очень скоро Аддингтон освободит должность, с которой совершенно точно не справляется, и тогда договор с Наполеоном будет пересмотрен, — Эйсмор улыбался, улыбка слышалась в голосе.

Дальше Ермолов слушать не стал, посчитав, что услышал достаточно. Он итак опустился до подслушивания чужих разговоров, но и пройти мимо, делая вид, что ничего не происходит, не мог.

Алексею Петровичу нужно было с кем-то посоветоваться, и он велел седлать коня. Тифлис не мог расквартировать почти тридцать тысяч казаков Платова, но Ермолов ждал их прихода и вместе с Кноррингом успел приготовить вполне приличный военный городок за пределами города. Вот туда-то Ермолов и направился, чтобы обсудить услышанное.

— Да, дела, — протянул Платов, пройдясь по небольшой комнате, служившей ему кабинетом. Он не оставил своих казаков, поселившись рядом в добротном доме, который был построен специально для офицеров. — И что делать думаешь, Алексей Петрович?

— Не знаю, Матвей Иванович, — Ермолов покачал головой. — Его высочество сюда отправили, если я правильно понял, именно для того, чтобы оградить от таких вот соблазнов. Кто же знал, что до него и в Тифлисе доберутся?

— И это только начало, Алексей Петрович. Мне не так давно дозорные донесли, что австрияки сюда прибыли, и пара немцев. Да два француза пожелали видами полюбоваться, — протянул Платов.

— А здесь, как нарочно, нет людей Макарова, — Ермолов следил за хозяином кабинета, наматывающим круги по комнате.

— Это потому, что официальный Манифест ещё не составлен и не озвучен, — ответил ему Платов. — Надо бы его величеству намекнуть, что нельзя дальше тянуть. Объявлять Тифлис частью Российской империи надобно и укрепляться начинать. Иначе мы получим здесь такую неразбериху, с которой справиться не сумеем.

— Я, пожалуй, доклад напишу. Всё равно давно собирался это сделать. Да с Давыдовым отошлю в Москву. Взвод казачков своих выделишь, чтобы мальчишку сопровождали? А то места здесь неспокойные, как бы не сгинул по дороге, — наконец принял решение Ермолов.