— И это касается всех аристократов и просто влиятельных лиц Кавказа, — Ермолов в который раз уже потёр лоб. — Они будут оторваны от семей и помещены в разные учебные заведения.

— Это ещё что, — Кнорринг сел в соседнее кресло. В это время Павел как раз притащил кофе и разлил по чашкам, но ни Карл Фёдорович, ни Алексей Петрович даже не притронулись к ним. — Все диаспоры приравнялись одним указом к масонским ложам и объявлены вне закона. Его величество заявил, что закон на территории Российской империи един для всех, так что… вот так. С другой стороны, он же не запрещает соотечественникам встречаться. Только эти встречи не должны в итоге получить хоть какой-нибудь отдельный статус. Так что все привезённые на обучение дети будут постепенно ассимилироваться с русским высшим обществом. Они молоды, любознательны, им будет легче это принять.

— И на фоне всего этого к его высочеству Константину Павловичу зачастили иностранцы и прибыл Толстой, не слишком понятно, какой именно, — Ермолов схватил чашку и одним глотком выпил кофе. — Мне нужно подумать. С Платовым посоветоваться. Мы хотели начинать дорогу Грузинскую делать, чтобы было проще войска переправлять, ну а сейчас, похоже, придётся повременить.

— Подумай, Алексей Петрович, крепко подумай. Если что-то придумается, то не стесняйся, отпиши государю, пока к Москве вообще можно будет проехать, — Кнорринг неторопливо пил свой кофе. — А мне ещё с Мариам Георгиевной встретиться предстоит, чтобы узнать о её настроении и передать пожелание его величества видеть её младших сыновей и дочерей.

— Я тебе только удачи могу пожелать, Карл Фёдорович, — Ермолов поднялся. — Будь осторожен. Мариам та ещё ведьма и способна на любую подлость, помяни моё слово. И вообще, не проще ли к царице его высочеству обратиться?

— Хм, — Кнорринг задумался. — А ведь ты прав. Константин Павлович наверняка получил какие-то приказы от его величества. Вот я нижайше попрошу его поговорить с царицей, он всё-таки брат императора. Не думаю, что он откажет мне в такой маленькой просьбе.

— Я бы всё отдал, чтобы на это посмотреть, — хмыкнул Ермолов. — Они оба горячие, взрывные. Позаботься об охране, а то так и до беды недалеко.

— Позабочусь, — ответил ему Кнорринг. Ермолов вышел, и в кабинет проскользнул Павел. — Сообщи мне, когда гости его высочества покинут дворец, я хочу попросить у него аудиенцию.

Павел вышел, а Карл Фёдорович задумался. Кавказ ждут непростые дни. Если царевич Давид вроде бы смирился с тем, что потерял корону, то царица Мариам, вдова последнего грузинского царя Георгия XII, не смирится никогда. Лучше было бы вывезти её вместе со всеми детьми, тогда, возможно, удалось бы избежать междоусобицы. И то, война на Кавказе может даже в отсутствие этого напряжения длиться годами, десятилетиями. Но Александр решил усугубить. Ну что же, им остаётся только выполнять приказы, молиться, и в конце концов увидеть, чем это всё может закончиться.