— Ну, это было бы правильно… — начал Сперанский, но Воронов его остановил, подняв руку вверх.

— Нет, я даже слушать ничего об этом не хочу. Давай сначала с министерствами закончим, а уж потом ты будешь с его величеством свои безумные идеи обсуждать, потому что я не хочу иметь с ними ничего общего, — и Павел перевёл дух, посмотрев на Сперанского сочувственно.

— Я тебе оставлю свои записи, — Сперанский поднялся со стула и указал на бумаги, лежавшие на столе. — Если время будет позволять, то просмотри их. Может быть, что-то сочтёшь полезным.

— Ну, хорошо, — неохотно ответил Воронов. — Но, Миша, я ничего тебе не обещаю.

— Просто посмотри, — Сперанский слабо улыбнулся и направился к двери.

Выйдя в коридор, он наткнулся на того мальчишку, Митьку, которого отправляли сообщить о нём Воронову. Мальчик смотрел на Михаила настороженно, готовый каждую секунду сорваться с места и убежать. Сперанский задумчиво посмотрел на Митьку, а затем спросил:

— Тебя ведь Дмитрий зовут?

— Чего? — мальчишка нахмурился. — Нет, я Митька.

— Но ведь Митя — это… — начал Михаил, а затем махнул рукой. — Неважно. Ты читать умеешь? — В ответ Митька отрицательно помотал головой. — А хотел бы научиться?

— Не знаю, — растерянно проговорил мальчик.

— Пошли, — и Сперанский решительно протянул ему руку. — Я тебя читать и писать научу, а там посмотрим. — Он сам не понимал, что его побудило это сделать. Михаил действительно нервничал и думал, что все его проекты раскритикуют и заставят выбросить в выгребную яму. А так у него будет чем заняться, пока его величество не вернётся в столицу. Хотя бы этого мальчишку хоть чему-нибудь научит.

— Зачем мы ездили на Лубянку? — спросил меня Илья, когда мы уже подъезжали к дому Васильевой.

— Я хотел посмотреть, как Щедров справляется в нетипичной ситуации, — ответил я задумчиво. — А ситуация была очень нетипичная. По этому Васильеву же видно, что никакой он не заговорщик, а просто дурак и подонок. Но Клим Олегович молодцом держался. Александр Семёнович не ошибся с выбором начальника Московского отделения. Посмотрим, как он на жалобы будет реагировать.

— Жалобы? — Скворцов недоумённо посмотрел на меня.

— А ты думал, что Пётр Афанасьевич, как только в себя немного придёт, не начнёт жаловаться, что его безвинно оболгали и вообще! Понимать надо, Илюша, — и я тихонько рассмеялся. — Нет, я бы понял и даже принял бы его позицию, если бы он параллельно на тебя жалобу написал. Но господин Васильев на тебя не напишет, побоится. А на Щедрова можно. Он же не личный секретарь императора. И даже не Макаров. Тут сам бог велел за справедливостью отправляться. Клима пока никто не воспринимает всерьёз, вот я и хочу посмотреть, как он на это отреагирует.