В своём отчёте Александр Семёнович писал, что всё вроде бы спокойно, крупных заговоров не наблюдается, а мелкие не стоят моего внимания. Они, мол, всегда происходят, и если на каждом заостряться, то никакого спокойствия не хватит.

Также писал Макаров, что Аракчеев с Кутузовым и примкнувшими к ним Эйлерами закончили подготовительный этап формирования новых артиллерийских войск. И Кутузов даже нашёл деньги на воплощение этой идеи. Самого Макарова источник денег немного смущает, но окончательное решение должен приять я, потому он вдаваться в подробности не будет.

— Заинтриговал, — пробормотал я, переворачивая страницу.

Дальше шло в очень сжатой форме, что Кутузов до сих пор не предоставил доклад из-за того, что они с Аракчеевым крепко сцепились на почве пушек с прибывшим из Тифлиса Платовым Матвеем Ивановичем. Платов привёз новости от Кости и Ермолова, но не знал, что двор всё ещё в Москве. Он спешно собирался отправляться в древнюю столицу, но какие-то черти понесли его на доклад к Михаилу Илларионовичу. Это было необязательно, но Платов решил уважить фельдмаршала. Уважил. Теперь они собираются наперегонки с Аракчеевым, кто первым до меня доберётся и представит свою версию конфликта. В детали Александр Семёнович не вдавался, потому что не так чтобы в пушках разбирался.

— Да какого чёрта? — спросил я вслух, и на меня посмотрел Раевский, сидящий за столом и раскладывающий в этот момент пасьянс.

— Ваше величество? — Николай решил уточнить, не к нему ли я обращаюсь.

— Что могут не поделить Платов и Аракчеев почти до мордобоя? — задал я ему вопрос, не ожидая на него ответа. Каково же было моё удивление, когда Раевский всё же ответил.

— Пушки. Платов всегда пенял всем, включая его величеству Павлу Петровичу, что войско Донское обделено в этом плане. Поговаривают, что это было одной из причин его немилости и впоследствии ареста. — Сказал Раевский, крутя в руке карту.

— А на самом деле? — спросил я, прикидывая, что читать осталось не слишком много.

— Не знаю, — Николай смотрел на меня не мигая. — Павел Петрович не делился своими мыслями практически ни с кем. Разве что с Кутайсовым.

— Кстати, насчёт Кутайсова, — я отложил письмо и подался вперёд, разглядывая Раевского. — Так уж получилось, что среди моих приближённых нет ни одной титулованной особы. Меня это не смущает, зато всем остальным просто глаза колет. Твоих молодых сослуживцев наделять титулами пока рано. У них ветер в голове гуляет. Слышал, что устроил Краснов перед своим отъездом?

— Вы про сплетню, будто мы сопровождали вас на свидание к одной интересной особе? — Раевский покачал головой. — Я уже высказал Александру всё, что думаю о его разуме. Точнее, я начал вслух сомневаться в его присутствии.