— Почему вы его послом не назначите? — пробурчал Киселёв. — Граф Воронцов был бы счастлив.

— Потому что он необъективен, — я покачал головой. — Он настолько сильно любит Англию, что может однажды принять её сторону в некоторых спорных моментах. Пускай лучше нам новинки ищет, возможно, вместе с изобретателями. Когда в Петербург поедем, и в Твери остановимся ненадолго, я вас, Павел Дмитриевич, с собой на бумажную фабрику возьму. Машины нам как раз Воронцов помог приобрести, вместе с изобретателем.

Киселёв замолчал. По его выражению лица нельзя было сказать, одобряет он такой подход, или не очень. Но ничего, как придёт к какому-то выводу, обязательно озвучит его, не сможет долго держать в себе.

К тому времени, как мы выбрались на тракт, дорогу немного почистили, и ехать сразу же стало гораздо веселее. Несколько раз мы останавливались на почтовых станциях, чтобы погреться, перекусить и дать отдых лошадям. В Коломенское въехали уже в сумерках.

Вернулись мы без помпы. По-моему, во дворце даже не сразу поняли, что император куда-то уезжал. Точнее, все знали, что я уехал, но, похоже, думали, что пошёл Саша по бабам-с. Ну а что такого? Жена беременная, пора уже и на сторону посмотреть. А то совсем уж неприлично получается. Поэтому все встреченные мною придворные демонстративно отводили глаза, делая вид, что всё нормально, так и надо.

Скворцов ждал меня в моих апартаментах. Он о чём-то переговаривался с Кирилловым. Последний выглядел не слишком довольным.

— Что случилось? — спросил я, глядя на их серьёзные рожи.

— Беременность Нарышкиной Марии Антоновны приписывают вам, ваше величество, — сразу же ответил Илья. — И именно с этим связывают её изгнание. А ещё все ждут, когда вы её вернёте.

— Несмотря на пожелание её величества, — Кириллов стянул с меня шинель. Делал он это, надо сказать, более ловко, чем Чернышёв. — Вот что, Илья, подай мне список придворных дам её величества Елизаветы Алексеевны.

— Сию минуту, ваше величество, — Илья коротко поклонился и выскочил из спальни, где я в этот момент обтирал тело влажным полотенцем. Кириллов в этот момент раскладывал на кровати чистую одежду. Я и зашёл сюда, чтобы переодеться. Не хотелось завалиться к Лизе потным чучелом.

Я успел одеться, и застёгивал мундир, когда вернулся Скворцов, протягивая мне запрошенный список.

— Отлично, — я развернул бумагу, пробежался взглядом, что там написано, и снова скатал её. — У нас есть ещё один такой же?

— Михаил Михайлович Сперанский всегда делает такие документы в трёх экземплярах, — ответил Илья. — И это как минимум.