— Знает, как же, — Воронов покачал головой. — Только жалоба от трактирщика уже лежит в канцелярии у коменданта. Придётся нам, Александр Семёнович, всем вместе всё придумывать.

— А мы Зимина попроси нам помочь, — Макаров улыбнулся. — Он уже посоветовал где-нибудь на пустыре несколько изб сложить. Вроде де трактиры, да дома жилые. И прямо в них обучение проводить. Можно ещё чего-нибудь придумать. Уж пустырей вокруг Петербурга хватает, есть где развернуться.

— Вот что, я, наверное, сегодня за город поеду, пустырь нам подходящий искать. — Задумчиво проговорил Воронов. — А ты уж похлопочи за меня, Александр Семёнович, перед Михаилом Илларионовичем, сделай милость. Нет у городской управы денег, чтобы трактирщику платить, надо, чтобы комендант поспособствовал.

— Трактирщику ещё доказать надо будет, что ущерб именно твои люди нанесли. В бумажке той только две бутылки разбитые описаны, да стул, сломанный об хребет самого Саньки Собакина, — улыбнулся Макаров. — Я следователя выделю, чтобы он сходил и всё на месте разузнал. А то, знаю я тех трактирщиков. Напишут в жалобе, что архаровцы чёртовы полтрактира разнесли в труху. Убытки компенсировать надо, что уж там. Его величество такие мелкие долги копить дюже не любит. Но всё по уму должно быть сделано.

В дверь постучали, и она тут же открылась. В кабинет заглянул Петров.

— Глинский в дознавательской, — доложил он и закрыл дверь.

— Идём, Павел Алексеевич, порасспрашиваем Андрюшу, что да как, — Макаров поднялся со своего стула.

— Ты хочешь, чтобы я послушал? — Воронов так удивился, что даже глазами захлопал.

— Его величество называет это взаимодействием между службами. И я печёнкой чую, что сейчас как раз тот самый случай. Не просто так господа офицеры в кабаке собрались, где бандиты твои ошиваются. Ой, не просто так. Вот вместе и послушаем, может, посоветуешь чего путного, — и Макаров первый вышел из кабинета.

В дознавательской сидел молодой черноволосый подпоручик. Ему было не больше двадцати пяти лет на вид. Растрёпанные волосы, щетина на щеках и расстёгнутый мундир придавали ему немного диковатый вид.

— Ты выглядишь как разбойник с большой дороги, Андрюша, — сказал Макаров, проходя в тёмную комнату с решёткой на маленьком окне.

— Так, ночь провёл в камере, Александр Семёнович, — развёл руками Глинский. — Я хоть без фингалов под глазами обошёлся. Догадался не оказывать сопротивление. Петьке Толстому так не повезло.

— Это который Толстой? — Макаров сел напротив своего подчинённого, а Воронов остался стоять возле двери, подперев её спиной. — Графу Толстому кем приходится?