Тронув коня пятками, я практически рысью преодолел оставшиеся пару десятков метров, даже слегка опередив свою охрану. Когда мы спешивались во дворе, на меня всё это время бросал быстрые взгляды недовольно сопящий Бобров.

— Юра, не смотри так, эти двое меня слегка вывели из себя. В своё оправдание могу сказать, что не думаю, будто мне здесь что-то угрожает. И обещаю, что впредь никогда больше так не поступлю, — сказал я ему, прекрасно понимая причины его недовольства.

— Не нужно так делать, ваше величество, — ответил Бобров. — Мы все здесь жизни не пожалеем, чтобы защитить ваше величество, но не нужно усложнять нашу задачу, — он коротко поклонился и быстро отошёл в сторону.

Вообще Бобров прав, Зимин выстраивает работу собственной службы безопасности императорской семьи с нуля. И я ничем не мог ему помочь, потому что ни черта не силовик и плохо представляю, как всё должно крутиться на самом деле. Зимин вместе с Бобровым постоянно экспериментировали и наилучшие результаты фиксировали в уставе службы, который всё ещё формировался и пока не был утверждён окончательно. И единственное, что на данном этапе от меня требовалось — не мешать. Конечно, особое рвение я сразу пресекал на корню, и к некоторым вопросам мы не возвращались, но в основном они действовали довольно деликатно и вполне грамотно. И пока это была единственная служба, к которой у меня не было претензий.

Именно поэтому я только головой покачал, но даже не подумал одёрнуть Боброва и не счёл ниже своего достоинства извиниться за то, что нарушил ему строй. Но Сперанский действительно немного выбил меня из колеи. Что у них произошло, в конце концов⁈

Решив не ломать голову раньше времени, я быстро пошёл в кабинет, чтобы там дождаться Сперанского и того Клима Олеговича, с которым Миша выяснял отношения.

Зайдя в приёмную, я столкнулся с выходившей оттуда Лизой. Она слегка хмурилась, но когда увидела меня, то облегчённо улыбнулась.

— Только не говори мне, что что-то случилось, — сказал я с ходу, поднеся её руку к губам.

— Нет, просто Илья сказал, что ты уехал в Кремль посмотреть на приготовления, и я немного расстроилась, потому что тоже хотела в этом случае поехать с тобой, — ответила Елизавета. — Коронация уже скоро, и я так волнуюсь, что ничего не могу делать, — пожаловалась она.

— Я тебя понимаю, — ненадолго задумавшись, быстро прикинул варианты. — Вот что, а давай ты взвалишь на себя контроль за подготовкой. Будешь каждый день ездить в Успенский собор, в Кремль и везде, куда нужно, и стоять у Ростопчина над душой. А когда всё будет относительно готово, тогда и проведём небольшую репетицию хотя бы в соборе, чтобы в ногах и мантиях не путаться. Это кроме того, что каждый из нас должен знать, куда пойти, где колени преклонить и тому подобные мелочи.