— Да, посмотрим, — я протянул руку к губе и тут же её отдёрнул. Ты идиот, Сашка? Куда лапы грязные тянешь? Хочешь научному прогрессу помешать, смазав результаты эксперимента?
— Ваше величество, — в кабинет зашёл немного запыхавшийся Бобров.
— Что, Юра, говори, — я вопросительно посмотрел на него.
— Архаров с Макаровым прибыли, — выдохнул он.
— Слава богу, — я на мгновение закрыл глаза. — Проводи их в мой кабинет. И найди Раевского.
Отдав приказ, я поднялся и быстро вышел из комнаты, оставив Мудрова в глубочайшей задумчивости. Думаю, что очень скоро получу ответ на свои вопросы. И кто-то в итоге может очень сильно пострадать.
Я ехал, задумчиво глядя перед собой и размышляя на тему человеческой глупости. Занятие, надо сказать, бесперспективное, но мне позарез нужно было чем-то занять голову, чтобы не пойти вразнос. Рядом со мной ехал Раевский. Как-то так получилось, что Николаю удавалось меня уравновешивать. Очень серьёзный, я ещё ни разу не видел, чтобы он смеялся. Интересно, он всегда такой, или его можно как-то растормошить? Раевскому удалось меня удержать от очень необдуманного поступка. За что я ему был благодарен.
Ехали мы не спеша, вполне можно было переговариваться. До конца нашего путешествия оставалось не так далеко. Уже завтра после обеда должны будем въехать в Москву. До Царицына, где планировалось остановиться перед последним рывком до Москвы, оставалось совсем немного. Погода была прекрасная, и мы решили поберечь коней, не загоняя их и наслаждаясь поездкой.
Покосившись на Николая, который сам взвалил себе на плечи роль моего сторожа, я перевёл взгляд на дорогу, уходящую вдаль, в сторону Москвы.
— Ваше величество, — в кабинет вошёл Архаров и остановился возле стола, за которым я делал вид, что работаю. На самом деле я бездумно что-то рисовал, глядя на абстрактные завитушки, появляющиеся на бумаге из-под пера. Подняв взгляд, посмотрел на огромного главного полицейского. Судя по его нахмуренным бровям, он пришёл ко мне не просто так, а с новостями.
— Что, Николай Петрович? Вы выяснили, кто стоит за этим злодейством? — спросил я и нарисовал ещё одну линию.
— Выяснить-то было несложно, — Архаров вздохнул. — Сложнее понять, зачем она это сделала.
— Она? — я преувеличенно аккуратно отложил перо в сторону и теперь смотрел на Архарова, не мигая.
— Она, — он вздохнул. — До чего только дурь бабья не доводит! — и Николай Петрович покачал головой.
— Кто это сделал и как? — спросил я тихо. Архаров молчал, и я указал ему на стул. — Присаживайтесь, Николай Петрович, и рассказывайте.