— Ты отчество своё знаешь? — спросил я у Лёньки. Тот вскинулся и так уставился на меня, что, кажется, даже заплывший глаз приоткрылся.

— Иванович, — когда я уже думал, что он мне не ответит, прохрипел Лёнька. Он, похоже, кричал, горло сорвал, потому что другого объяснения его хрипу я не нахожу. Но так ведь именно он дверь открыл Мише, а заодно гвардейцам и архаровцам. Скорее всего, корешей предупредить хотел. — Я не приблудный, — внезапно добавил Лёнька. — Отец мой, Иван Григорьевич Крюков, младшим коллежским асессором был, при экспедиции иностранных дел служил секретарём и переводчиком. Его уже даже на присвоение потомственного дворянства подали, но тут мать померла от чахотки, и…

— И папа спился, — задумчиво ответил я за него. Лёнька только кивнул, недоумённо глядя на меня. — Сколько тебе было лет, когда на улицу попал?

— Тринадцать, — немного подумав, ответил Лёнька. — Меня сразу Маркиз приметил. Я же иностранные языки знаю, грамоте обучен. Да и морда, говорят, смазливая. Он меня в обучение взял.

— Понятно, — я повернулся к Макарову. — Именно поэтому вы на марвихеров настроились, Александр Семёнович?

— Среди них нет неграмотных, ваше величество. Чтобы в высшем обществе промышлять нужно хотя бы отдалённо напоминать дворянина. Или, на худой конец, чиновника с личным дворянством, — ответил Макаров.

— Н-да, такие кадры пропадают, — я задумчиво потёр подбородок. — Но как быть с их страстью к воровской романтике? Опять же «свобода» и подобные бредни, которые им сызмальства вбивают в головы… Ладно этот, с ним ещё можно поработать, он уже в таком возрасте к ним попал, что… — я замолчал и снова осмотрел настороженно следящего за каждым моим движением вором.

— Нужно просто сделать такое предложение, от которого они не смогут отказаться. Если к полевой работе не будут годны, то хотя бы как учителя в моей школе сгодятся, — и Макаров расплылся в блаженной улыбке. Вот же помешанный человек! Но это он, конечно, хорошо придумал, знать бы только, как на этих людей можно повлиять. — Собственно, поэтому я и попросил вас прийти и с Леонидом Ивановичем познакомиться. Возможно, именно вы, ваше величество, подскажете те самые слова, что заставят его отринуть воровскую жизнь и посвятить себя служению Родине.

— И всё-таки почему именно они? — я смотрел на Макарова вопросительно, стараясь понять его логику.

— Как показал пример Горголи Ивана Саввича, у наших дворян есть один маленький недостаток, — проговорил Александр Семёнович, не отводя пристального взгляда от нервничающего всё больше Лёньки. — Они частенько начинают ощущать неуместную щепетильность, коя способна навредить тщательно продуманному делу. Я ведь половину писем у мадемуазель Шевалье не нашёл; она успела их сжечь, пока я прибежал к ней в дом, терзаемый странными предчувствиями. А вот у Крюкова таких проблем не возникнет, он уже давно со своей совестью договорился. Да и навыки незаметно забирать нужные им вещи у марвихеров развиты на небывалом уровне. Они ведь не простые карманники. Если надо будет поближе к спальне оказаться, где дама в сейфе хранит драгоценности, то наш Лёнька и обольстить эту даму сумеет, и разговорить, если понадобится. Да, Лёня? Я всё правильно о тебе и твоих приятелях говорю? А то ведь могу ошибаться, мне так про вашу братию Архаров Николай Петрович поведал.