Я приподняла бровь.
— Падает замертво?
— По Станиславскому! — Соня всплеснула руками. — С хрипами, пеной у рта и предсмертными цитатами из раннего Шекспира! Он орёт, что его сердце разрывается от неразделенной любви, у него немеют конечности и падает давление. Инга пугается, вызывает неотложку. Приезжает бригада фельдшеров, снимает кардиограмму — у него пульс как у олимпийского чемпиона перед стартом! Врачи крутят пальцем у виска и уезжают, Глеб горько плачет, Инга чувствует себя бездушной тварью, варит ему куриный бульон и оставляет жить ещё на неделю. И так четыре раза за два месяца!
Музыкальное настроение главы: Zhelik — «Давай расстанемся»
Едва его шаги стихли, Соня перегнулась через стол и схватила меня за запястье. Глаза у неё округлились от изумления.
— Ты с ума сошла? — зашептала она. — Ты держишь в приёмной ожившую фантазию из романов про дерзких миллиардеров и зовёшь его «Артурчиком»? Амелия, у тебя глаза на затылке выросли? Посмотри, как он ходит! Он же ступает как породистый леопард перед броском!
— Соня, угомонись, — я высвободила руку. — Ему двадцать два года. Он мой наёмный сотрудник. Студент на побегушках.
— Этот студент смотрит на тебя так, будто прикидывает, сколько секунд понадобится, чтобы сорвать с тебя эту дурацкую строгую блузку! — не унималась подруга. — И кстати… что это было у него на руке?
Я нахмурилась.
— Где?
— На левой руке! Часы! Секундная стрелка на отдельном маленьком диске!
— Дешёвая китайская подделка, — бросила я, делая глоток кофе. — Подарок от дедушки. Он сам вчера признался.
Соня уставилась на меня. Сняла с головы очки, положила их на стол и постучала пальцем по своему лбу.
— Ты дура, Амелия. Круглая дура с красным дипломом. Мой бывший шеф в ивент-агентстве был помешан на коллекционировании часов. Я эти каталоги наизусть выучила, пока организовывала презентацию в ЦУМе. На твоём мальчике надет Patek Philippe серии Grand Complications. На аукционе в Женеве такая игрушка уходит за двести пятьдесят тысяч швейцарских франков!
Теперь замолчала я. Двести пятьдесят тысяч франков за часы?
— Быть не может, — выдавила я. Теперь я и сама сомневалась в рассказе Артура. — Зачем человеку с такими часами работать у меня и носить мне кофе?
— А вот это, дорогая моя, ты должна выяснить сама, — Соня хитро прищурилась. — Но сначала мы спасём Ингу от этого шекспировского паразита.
В квартире на Тверской Глеб полулежал на кушетке в гостиной. Длинный шёлковый халат винного цвета распахнулся, открывая клетчатые пижамные штаны. На лбу покоился мокрый компресс, в руках актёр слабо сжимал потёртую книгу.