Наше агентство занимало второй этаж старого кирпичного особняка в тихом переулке в центре Москвы. Я обустроила его так, чтобы людям было здесь уютно. Французские окна от пола до лепного потолка выходили во двор с вековыми тополями. Под туфлями пружинил дубовый паркет, в углу горел спиртовой камин. Здесь пахло кофе и сухой бумагой, от окон тянуло осенней прохладой.
Ко мне приходили после расставаний, к которым оказались совершенно не готовы. Хранили совместные фотографии, перечитывали угрозы в мессенджерах и пытались понять, куда делся вчерашний близкий человек. Я помогала им забрать вещи и уйти, чтобы прекратились ночные звонки с выяснением отношений и унизительные истерики.
Главной достопримечательностью кабинета оставался «Музей брошенных вещей». Стеллаж из матового стекла занимал всю стену напротив входа. На полках хранились подарки бывших возлюбленных и вещи, которые их владельцы оставили после расставания.
Там сидел плюшевый заяц: оскорблённый жених спрятал у него внутри дешёвый диктофон. Рядом пылился караоке-микрофон со стразами, с которым вымаливали прощение после пьяного загула на Чистых прудах. Ниже лежали поварские тесаки, забытые су-шефом, ушедшим к официантке. Тут же стояли уродливые глиняные свиньи-копилки и лежала связка ключей от виллы в Будве. От виллы невеста отказалась прямо у стойки регистрации в аэропорту.
Я любила этот стеллаж за простую вещь: рядом с ним легче было объяснить клиенту, что его боль пройдёт. Люди ведь оставляли здесь то, за что прежде цеплялись изо всех сил. И даже ключи от виллы кому-то в конце концов стали не нужны.
Только одну вещь я держала подальше от чужих глаз.
Я подошла к своему столу из тёмного дерева, выдвинула верхний ящик .
В дальнем углу, под кипой пустых бланков и запасных ключей, лежал белый провод для зарядки телефона. Оплётка от старости пожелтела, а у штекера надорвалась. Кто-то наспех обмотал повреждённое место серой изолентой.
Музыкальное настроение главы: mizlzim — «Я закрыла двери» ( осторожно, 18+)
— Машина готова, Амелия.
Артур подошёл так тихо, что от его голоса за спиной я вздрогнула и резко задвинула ящик. Щёлкнули металлические салазки.
— Быстро ты, — я подняла голову, стараясь скрыть смущение. — На чём поедем?
— Наш «Фольксваген». Утром залил полный бачок незамерзайки и загнал на мойку. На улице ливень, в такси сейчас тесно и сыро.
Он держал моё шерстяное пальто, готовый помочь одеться. Как всегда, собранный и терпеливый, словно времени у нас было сколько угодно. Иногда в его двадцать два это особенно раздражало: начальницей здесь была я, а он держался так, будто великодушно позволял мне распоряжаться.