— А… а сообщения? — Полина судорожно хватала ртом воздух. — Насадка для перфоратора какая-то?! Я думала, вы так шифруетесь…
— Я свадебную арку сам варю на даче! Ее просто прикрепить же нужно будет к бетонну...в общем! — рявкнул Виктор, дёргая ворот рубашки. — Денег у них с Кириллом в обрез, ипотеку взяли, работа декораторов и сам декор стоят дорого! Я вызвался помочь со сваркой каркаса! И одновременно нам на свадьбу тоже готовлю сюрприз…
Теперь покраснела Полина. Сначала вспыхнули скулы, затем багровые пятна проступили на ушах и шее, добрались до лба под чёлкой. Она съёжилась в огромном дождевике, совсем как намокший воробей.
— Ты мне не сказал… — выдавила она, глядя в пол между своими сапогами. — Ты скрыл, что поехал с ней.
— Потому что ты ненормальная! — Виктор устало опустился обратно на бархатный пуф и закрыл лицо ладонями. — Ты каждое моё сообщение читаешь. Ты устроила допрос, когда я просто поздравил её маму с днём рождения! Если бы я сказал, что везу её мерить свадебное платье, ты бы такой скандал устроила! Я просто хотел помочь другу и спокойно дожить до нашей собственной свадьбы без скандалов!
Консультантки с нескрываемым любопытством наблюдали за нами из-за стойки. Артур у стеклянной витрины заложил руки за спину и чуть улыбался. Полина и Виктор молчали.
Я шагнула к Виктору.
— Виктор, с точки зрения мужской логики вы поступили благородно. Но для женского восприятия совершили грубейшую ошибку. Тайна всегда выглядит как преступление. Если бы вы настояли на открытости, Полине не пришлось бы дорисовывать в голове катастрофу.
Затем я повернулась к клиентке.
— А вам, Полина, пора признать очевидное: ваша ревность питалась не действиями Виктора, а вашей собственной неуверенностью. Вы слепили монстра из детской дружбы и чуть не растоптали собственную помолвку ради призрака.
Полина шмыгнула носом. По щеке покатилась слеза, оставляя мокрый след на лице.
Через час мы вернулись в агентство. Дождь наконец утих, за окнами серел пасмурный день.
Полина переоделась в сухой серый джемпер из моего запасного гардероба и села на диван с ромашковым чаем. Она разглядывала красную папку на моём столе. Ещё утром принесла сотни страниц подозрений, старательно отметила каждое сообщение. Теперь смотрела на них как на хлам.
— Я не смогу смотреть на неё, — глухо произнесла она. — Если я заберу эти листы, я каждый день буду вспоминать, какой идиоткой была.
— Забирать её нельзя, — я подошла к столу и постучала пальцем по пластиковой обложке. — Это памятник вашей тревоге. В таких случаях агентство «Ex-it» применяет полное уничтожение улик. Мы превратим старые подозрения в пепел, чтобы освободить место для доверия.