— Вы с ума сошли?! — взвизгнула она с порога, бросая сумку на стол. — Какое вы имеете право совать свой нос в мои рекламные контракты?!
Глеб сплюнул жвачку прямо в фарфоровое блюдце на столике для гостей.
— Слышь, тетя, ты берега попутала? Мы тебе бабки перевели? Перевели. Пацан твой в кадре постоял, подписчики слюни пускают, охваты в космосе. Сиди на попе ровно и радуйся, что тебе перепало от нашего пирога.
Артур стоял у дверей прихожей, прислонившись к косяку. Услышав Глеба, он выпрямился.
— Сними очки, когда находишься в помещении, — произнёс Артур тихо.
Глеб хмыкнул, но медленно закинул тёмные стёкла на лоб.
Я поднялась со своего места, взяла распечатанную банковскую квитанцию и швырнула её перед Диной.
— Вы согласовали личную публикацию,а включили Артура в рекламную кампанию. Я вернула гонорар и подготовила соглашение: вы снимаете публикацию и отказываетесь от дальнейшего использования этих кадров. Подписываем — и заканчиваем.
Дина ошарашенно уставилась на чек.
— Вы… вы вернули все деньги? С ума сошли?!
— Вы купили съёмку, Дина. Участие моего сотрудника в вашем рекламном скандале вы не покупали. Мой сотрудник — не реквизит для ваших коммерческих прогревов.
Я сделала паузу. Чем дольше они стояли передо мной, тем сильнее я злилась.
— Вчерашние фотографии с Артуром вы удаляете сегодня. Здесь перечислены публикации и обязательство не использовать эти кадры дальше. Не договоримся — спором займётся юрист.
Дина побледнела, пробежала глазами соглашение и поставила подпись. Она достала телефон и удалила публикацию. Я обновила страницу, убедилась, что снимки исчезли, и указала на дверь. Дина схватила сумку, дёрнула Глеба за рукав, и оба выскочили на лестницу.
Соня, наблюдавшая за сценой с подоконника, тихо присвистнула, слезла на паркет и захлопала в ладоши.
— Мать… это было монументально. Ты только что спустила в трубу столько денег, но это было самое красивое зрелище в моей жизни. Я, пожалуй, пойду. Ничего лучше за сегодня уже всё равно не увижу.
Музыкальное настроение главы: Елена Фролова — «Ангел мой, ангел, слёзой изукрашенный»
«А что, если я не играю? Что, если я действительно влюблен?»
Я снова и снова вспоминала его шёпот у самого виска и перебирала все возможные объяснения. Кого он имел в виду? Прежнюю пассию или другую девушку, о которой я ничего не знаю?
Поверить, что Артур признался мне, я боялась. Взрослая циничная начальница, которая путается в собственных чувствах и прячется за строгими блузками, — с чего ему в меня влюбляться? Он моложе, хорош собой и свободен. А я до сих пор храню в ящике обрывок старого провода и вздрагиваю при воспоминании о Марке. Достаточно подумать об этом, чтобы его признание снова показалось мне насмешкой.