— Я просто не ожидала! Это была нормальная реакция живого человека!
— Ты была великолепна, Амели, — его голос внезапно потерял шутливый тон, став мягким и глубоким.
Артур повернулся ко мне, опёрся щекой на кулак и заглянул мне в глаза. Веселье между нами закончилось. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся кудрявую прядь с моего лица, задержав пальцы на моей щеке. Его кожа была тёплой, а взгляд — открытым и искренним.
Впервые за долгое время мой страх отступил, уступив место желанию податься навстречу этой ласке…
Внизу пронзительно и звонко звякнул колокольчик входной двери. Я вздрогнула, а рука Артура замерла у моего виска.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Артур… ты же сказал, что сегодня больше нет записи?
Он нахмурился, убирая руку, и покачал головой.
— Нет. Мы никого не ждем.
Снизу послышались шаги.
Дверь в приёмную распахнулась настежь, впуская в комнату вихрь уличной свежести.
— Ну и погодка на Москве, чисто Лондон в худшие дни! — раздался с порога бархатный голос, от которого у меня внутри всё сжалось. — А у вас тут вывеска в арке так скромно висит, что я едва мимо не проскочил.
Мужчина небрежно закинул конец мягкого кашемирового шарфа за плечо и взъерошил свои тёмные волосы рукой с золотым перстнем на пальце.
Марк.
Марк, который два года назад собрал чемоданы в день нашей годовщины и растворился в воздухе, оставив мне на память лишь разорванный белый провод.
На его открытом лице сияла широкая, искрящаяся улыбка с ямочками на щеках, в которые я когда-то влюбилась без памяти. Марк обладал редким, почти гипнотическим свойством мгновенно заполнять собой всё пространство: казалось, вместе с ним в тёмный кабинет ворвалось солнце, шампанское и вечный праздник.
Я сидела неподвижно, вцепившись пальцами в подлокотники дивана, и смотрела на мужчину в дверях. Два года. Семьсот с лишним дней тишины и бесконечные попытки понять, что именно пошло не так, — и вот он стоит на моём пороге, легко улыбаясь, будто отлучался на полчаса за хлебом.
Широкие плечи моего помощника перекрыли Марку обзор, а в голосе Артура зазвучала строгость.
— Приемный день окончен. Агентство закрыто.
Марк даже бровью не повёл. Он с живым любопытством разглядывал Артура снизу вверх.
— Обожаю молодые кадры, — весело протянул Марк, ничуть не смутившись. — Работаешь сверхурочно? Это похвально. Но я ведь не на улицу пришёл, а к лучшему специалисту по деликатным вопросам.
Он слегка наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд поверх плеча Артура.
— Завтра в десять утра устроит, Амелия?
Мой голос прозвучал глухо, словно из-под воды.