Когда мы вернулись в агентство, переулок уже потемнел и очертания старых домов терялись в сумерках. Соня уехала готовить площадку к завтрашнему банкету, взяв с меня обещание вытрясти из Артура правду о часах при первой же возможности.
Я сидела за столом, глядя на подписанный Ингой акт. Из приёмной донеслись шаги. Артур подошёл к стеклянной двери кабинета.
— Я разложил документы по сегодняшнему выезду, Амели. Могу быть свободен?
Я подняла глаза.
Он стоял на пороге, зажав шлем под мышкой. В полумраке, с расстёгнутым воротником рубашки и мотоциклетной экипировкой в руках, он совсем не походил на скромного ассистента.
— Свободен, Артур, — ответила я, стараясь удержать голос в деловых рамках. — До завтра.
Он кивнул и вышел. Через минуту глухо стукнула входная дверь особняка.
Я поднялась из-за стола, вышла через стеклянную створку на балкон и опёрлась ладонями о влажные перила. Холодный воздух приятно остудил лицо.
Внизу, в глубокой арке дома, горели круглые фонари. Прямо под кованым столбом стоял мотоцикл.
Артур подошёл к байку, бросил сумку на заднее сиденье и натянул кожаную куртку поверх белой офисной сорочки. Застегнул молнию, поправил манжеты и замер. Затем медленно поднял голову.
— Ты мой помощник, Артур, а ведёшь себя так, будто курируешь мою жизнь.
Я бросила телефон экраном вниз на столешницу. Перед глазами всё ещё стояла строчка ночного сообщения: «Уходи с балкона, Амели, ты замёрзнешь».
Сонины бредни про швейцарские раритеты я выкинула из головы. Подруга видела тайных принцев в каждом втором мужчине с приличной осанкой. Его деньги — его дело, мне хватало забот с собственным бизнесом. Бесило другое: парень, который на шесть лет младше меня, сидел на рычащем байке и распоряжался, когда мне уйти с балкона.
Артур поставил передо мной стакан с рафом и положил рядом свёрток из крафтовой бумаги.
— Творожные кольца от Гарика, — сказал он, скрестив руки на груди. Тёмные узоры татуировок на его предплечьях отчётливо выделялись на фоне строгой белой ткани рубашки. — Ешь. Вчера ты осталась без ужина.
— Я сама решаю, когда мне ужинать. И когда стоять на собственном балконе. Откуда этот командный тон, Артур?
Он опёрся ладонью о край моего стола и наклонился вперёд. Теперь он был совсем близко, и я опять уловила запах кедра. Артур посмотрел на меня с насмешкой.
— Расскажу, когда ты расскажешь про провод, — произнёс он вполголоса. — Пока ты молчишь о своём прошлом, я оставляю за собой право молчать о своём настоящем.
Я сжала кулаки под столом. Уже набрала воздуха, чтобы напомнить ему про субординацию, но в прихожей тонко звякнул медный колокольчик.