— Ты прекрасно понимаешь, почему я работаю здесь.
Сердце заколотилось так сильно, что я с трудом выговорила ответ, пытаясь придать лицу насмешливое выражение.
— Рабочий день окончен. Если у тебя обострился юношеский максимализм, оставь его для своих сверстниц. Закрой журнал учёта и можешь идти.
Я соскользнула с подоконника и поспешила к столу. За бумагами проще было спрятать дрожащие пальцы и снова почувствовать себя начальницей.
Артур остался у окна и смотрел мне в спину. Я села в кресло, включила настольную лампу и взяла первую попавшуюся папку. Уставилась в отчёт: пусть поверит, что я занята.
— Знаешь, в чём твоя слабость? — раздался его голос уже совсем близко.
Я пропустила момент, когда он подошёл. Теперь Артур стоял прямо передо мной, упираясь ладонями в полированное дерево. На запястье блеснули его часы.
— У меня нет слабостей, Артур. У меня работающий бизнес и запись на три недели вперёд.
— Ты потрясающе умеешь разбирать чужую боль на запчасти, Амели. Ты учишь этих женщин собирать себя заново, сжигать мосты и вышвыривать вещи тех, кто предал их доверие.
Я замерла, вцепившись ногтями в картонный корешок папки.
— К чему ты ведёшь?
Артур протянул правую руку к ящику. Всё так же глядя мне в лицо, медленно обхватил пальцами металлическую ручку. Я задержала дыхание.
— Не смей, — глухо выдохнула я.
Он потянул за ручку, и полозья заскользили в пазах. Свет лампы упал на грязный белый провод с серой изолентой у штекера. Скрученный, затёртый, он лежал среди служебных бланков на виду у Артура. Я смотрела на него и понимала, как жалко всё это выглядит.
Артур заглянул в ящик и снова поднял глаза на меня. Провод так и остался лежать среди бланков. Я ожидала насмешки, но он смотрел с горечью, и от этого было ещё больнее. Перед ним я оказалась такой же, как мои растерянные клиентки.
— Ты заставляешь клиенток выбрасывать помолвочные кольца, — сказал он, и я едва расслышала его за шумом дождя. — Ты требуешь от них абсолютной честности. Так почему этот провод до сих пор лежит в твоём столе, Амели? Кого ты пытаешься обмануть?
За окном громко зашумел ливень. Я сидела напротив своего двадцатидвухлетнего ассистента и сжимала кулаки под столешницей. Он ждал ответа, а я слышала только дождь и не находила слов.
— Задвинь ящик.
Мой голос прозвучал резче, чем следовало. Я подалась вперёд и ладонью вдавила дубовую панель ящика обратно в стол. Салазки скрипнули, скрыв от нас старый пожелтевший провод.
Артур всё так же опирался ладонями о столешницу. Он чуть наклонил голову и внимательно посмотрел мне в лицо.