— Думаете, они мне нужны? Все и так знают, что лишь у вас есть желание убить Михаила, Эмилия Романовна.

— Вот как. Возможно, кто-то вам сказал, что это я? Дайте угадаю — это был капитан Роттер. Какое совпадение, что несколько дней назад он вместе со своими людьми исчез из моих казарм.

Фантом Муратова несколько секунд молчал, сверля графиню взглядом.

— Как унизительно, — поморщилась Карцева. — Считаете меня идиоткой и верите изменнику. Вы связались со мной не затем, чтобы узнать правду, вы просто решили отчитать меня, как маленькую девочку. Только я не девочка, ваше сиятельство! Я графиня, равная вам.

— Я лидер альянса, — процедил Рудольф.

— Это не значит, что вы можете вести себя со мной подобным образом. Или вы решили спихнуть на меня всю вину, выгнать из альянса, лишить положенных трофеев? Я права?

— Мы посмотрим, чем это всё закончится, — сухо ответил Муратов. — Не предпринимайте ничего без моего ведома. Пока война с Градовым продолжается, мы с вами делаем общее дело.

С этими словами Рудольф Сергеевич разорвал связь. Кристалл в пирамидке потускнел, а Эмилия задохнулась от возмущения.

— Да как он посмел, мерзавец, — процедила она, схватила бокал и хлебнула вина.

Несколько капель упало не пеньюар, но графиня не обратила внимания. Она с громким стуком поставила бокал на стол, и вино выплеснулось на скатерть. Пятно, напоминающее пролитую кровь, растеклось по белой ткани.

Хотелось орать, топать ногами и бить посуду. Эмилия с огромным трудом сдерживала эмоции и не понимала, зачем.

Может быть, затем, что глава рода не должна позволять себе подобного поведения. Будь она графиней по мужу — другое дело. Женщине такое простительно. Но женщине, что вынуждена исполнять мужскую роль — никогда. Она должна быть холодной и твёрдой.

Дверь за спиной почти неслышно скрипнула. В комнату, смотря в пол, осторожно вошёл тот самый виночерпий.

— Удачно? — спросила Эмилия.

Снова густо покраснев, юноша кивнул.

— Ах ты подлец! Дёргал свою сосиску, представляя меня⁈

— Н-но вы же сами…

— Охрана! — выкрикнула графиня.

Два телохранителя тут же ворвались в столовую. Когда они зашли, в просторной комнате стало как будто бы тесно.

Красные глаза Рубина уставились на мигом побледневшего слугу. Оникс, у которого на лбу был вырезан магический символ подчинения, навис над беднягой, и у того затряслись колени.

— Высечь его! — приказала Карцева.

Оникс молча кивнул, хватая слугу за руку. Из-под кожаной маски Рубина раздался приглушённый смешок.

— Госпожа, но вы же сами сказали! Госпожа! — вопил юноша, пока его утаскивали.