Подобные изделия были редки. Для того чтобы их создать и поддерживать, требовался сильный призыватель. К счастью, у графини такой призыватель был.

Фантома создал кто-то из призывателей Муратова, но теперь дух перешёл под влияние артефакта и питался от него. Эмилия могла в любой момент разорвать связь — хоть что-то оставалось под её контролем.

Всеволод настроил артефакт, впустил в него порядочное количество своей маны и затем связал с ним прибывшего фантома.

Дух, паря над полом, вплыл в комнату. Он выглядел как человек, у которого не было конечностей, а только безликая голова. Но как только фантом приблизился, он обрёл лицо Муратова.

— Доброе утро, Эмилия Романовна, — сказал он.

Голос Рудольфа был чуть искажён и звучал, как всегда, до неприличия спокойно. Однако в то же время графиня услышала — собеседник явно был раздражён.

— Доброе, Рудольф Сергеевич, — Карцева откинулась на стуле и чуть распахнула халат.

Даже самый стойкий мужчина потеряет концентрацию, когда увидит столь соблазнительную картину. Хотя Муратов, кажется, был полностью равнодушен к женским прелестям. Деревяшка!

— Вы перешли все границы, Эмилия Романовна, — произнёс Рудольф, глядя ей в глаза.

Сволочь, хоть бы на долю секунды опустил взгляд.

Эмилия закинула ногу на ногу и улыбнулась.

— Вы о моём наряде? — спросила она. — Благодарю, но у себя дома я могу ходить хоть обнажённой, если захочу. Считаете мой пеньюар слишком откровенным?

— Меня не волнует ваш пеньюар. Меня волнуют ваши идиотские поступки! — выкрикнул Муратов так, что в столовой раздалось эхо.

Графине стоило усилий сохранить на лице улыбку.

— Вы так напряжены, Рудольф Сергеевич. Может, не будете начинать с упрёков, а объясните, в чём дело?

— Вы прекрасно знаете, в чём дело. Как вы посмели атаковать имперскую колонию? Вы понимаете, чем нам это грозит⁈

— Ах, вот о чём речь. Да, понимаю. Это грозит нам обвинением в терроризме, а то и в государственной…

— Так какого демона вы решились на это? — перебил граф.

— … измене. К тому же нет доказательств, что это была я, — закончила графиня. — Вы меня расслышали?

— Даже если не найдут улик, обвинение всё равно может прозвучать, — проговорил Муратов. — Если генерал-губернатор захочет, он создаст доказательства на пустом месте, и нам будет очень тяжело их оспорить.

— По-вашему, я дура?

Граф ответил не сразу, и это оскорбило Карцеву до глубины души. Похоже, он и правда считал её дурой! Улыбка пропала с лица графини, ногти заскрипели по подлокотникам стула.

— Придите в себя, Рудольф Сергеевич, — процедила она, и в голосе помимо воли прозвучали стальные нотки. — Кто дал вам право обвинять меня без доказательств?