— Да, конечно. Раньше он прекрасно вмешивался, когда ему это было выгодно. Демон бы побрал этих чиновников! Получили дворянство, расшаркиваясь перед начальниками, и считают себя вершителями судеб. Ничтожества.
«Такие же ничтожества, как и те, кому дворянство досталось по праву рождения, — хмыкнул про себя советник. — Они хотя бы что-то делали для того, чтобы войти в благородное сословие».
— Увы, господин, — сказал Альберт вслух. — На помощь чиновников мы не можем рассчитывать. Нашим юристам придётся нелегко, но даже если мы проиграем суд — всё равно победим на поле боя.
— Ты прав, — кивнул Муратов и постучал пальцами по подлокотнику. — Только вот членам альянса доверять больше нельзя. Я думал, фон Берг сотворит какую-нибудь глупость, но Карцева его опередила… Это конец для неё.
Игнатьев нахмурился про себя. У Рудольфа, кажется, созрел какой-то план.
— Что вы имеете в виду, господин? — спросил он.
— Мы избавимся от неё.
«Хм-м… Рискованно, конечно. Но мне это нравится. Альянс будет ослаблен, союзник обернётся врагом… Я придумаю, как извлечь из этого наибольшую выгоду».
Альберт кивнул и произнёс:
— Я всё устрою, ваше сиятельство.
— Нет, — сказал Муратов, вставая. — Другой человек займётся.
Советник нахмурился, уже по-настоящему, глядя на спину графа. А тот подошёл к двери, приоткрыл её и жестом подозвал кого-то.
Из коридора раздались тяжёлые шаги. В кабинет вошёл высокий, широкоплечий человек. Переступив порог, он замер по стойке смирно, недвижимый, будто статуя. Угроза исходила от него, как от разломного монстра.
Игнатьев почувствовал, как кровь стынет в жилах.
«Демоны меня возьми. Он-то что здесь делает? Он теперь служит Рудольфу?»
Игнатьев убрал руки за спину, сжимая одну ладонь другой. Кожаные перчатки тихо заскрипели.
«Плохо. Опасный человек, способный на многое, его участие рушит все мои планы… И что вообще задумал Муратов, раз решил его привлечь?»
Утром я отправился в поселение, чтобы поговорить со Степаном. Тяжёлые свинцовые тучи висели над головой, но дождь не начинался. Когда налетали порывы холодного ветра, конь подо мной недовольно фыркал и оглядывался — будто чувствовал исходящую откуда-то угрозу.
Степана я встретил по дороге. Он шёл, опустив голову, чтобы спрятать лицо от ветра. Подняв глаза, он заметил меня и заранее поклонился, приложив руку к груди.
— Ваше благородие, — кивнул он, когда я подъехал. — А я как раз к вам иду.
— С чем идёшь?
— Да насчёт Ильи Терехова… Того человека с угольной фабрики, — Кожемяко махнул рукой в сторону. — Наш парнишка всё ему передал, тот обещался приехать, но нет его до сих пор. Я беспокоюсь, вдруг случилось чего.