Паутина интриг становится всё запутаннее. Всё больше людей вмешивается в конфликт между моим родом и альянсом Муратова. И каждый из этих людей преследует свою выгоду.

Но что бы они ни делали — главная победа всё равно будет за мной.

Они просто не знают, насколько хорошо я умею распутывать чужие сети и плести собственные…

г. Хабаровск

Поместье графа Муратова

На следующий день

Рудольф Сергеевич сидел за столом своего кабинета. Его ладони лежали на полированной столешнице и постоянно шевелились, будто жили собственной жизнью. Альберт понимал, что граф так и хочет стиснуть кулаки в приступе гнева, но держится.

«Зачем сопротивляться своим эмоциям? — думал советник. — Давай, Рудольф. Прими свой гнев. Выплесни его наружу, сотвори какую-нибудь глупость. Ну же, давай! Ты это можешь, я знаю».

Игнатьев поправил перчатки, под которыми скрывались ужасающие шрамы от ожогов.

— Как она посмела? — голос Муратова дрожал от тщательно скрываемой ярости. — Карцева сошла с ума. Она подставила весь альянс!

— Вы правда думаете, что это она? — осторожно спросил Альберт.

— Кто же ещё? — граф так резко повернул к нему голову, что у него в шее щёлкнул сустав.

«Хотел бы я знать, — подумал Игнатьев. — Но кто бы это ни был, он и правда подставил альянс».

— Не знаю, ваше сиятельство. Я лишь думаю, что Эмилия Романовна не пошла бы на такую глупость.

— Правда⁈ Она всегда хотела убить Михаила Градова, — Муратов принялся загибать пальцы, — она хочет выйти из альянса и злится оттого, что на её род подали в суд!

— Но нападение на имперскую тюрьму сделало только хуже. Графиня не может этого не понимать.

— Не знаю. Она женщина, Альберт, — граф поморщился. — Следует зову эмоций, а не голосу разума.

— Может быть, вы правы, — покорно кивнул советник. — Я это выясню.

Рудольф Сергеевич с усталым вздохом откинулся на спинку стула и проговорил:

— Лучше скажи, что там с Успенским.

«О, с ним всё прелестно…»

— Барон Успенский отказался помогать Градову. Кровный договор утерян, Леонид Олегович не стал нарушать условия нашего с ним мира.

Ложь легла гладко. Граф удовлетворённо кивнул, в его глазах мелькнуло облегчение.

«Как легко ты в это поверил, — внутренне усмехнулся Игнатьев. — Глупец».

— Хорошо. Но Успенский не был серьёзной проблемой. Нам грозит обвинение в терроризме, вот что важно! — Муратов хлопнул ладонью по подлокотнику. — Ты говорил с Наумовым?

— Да, господин. Директор Дворянского ведомства отказался помогать, — честно ответил Альберт, сделав скорбное лицо. — Сказал, что «не вмешивается в межродовые склоки».

Рудольф Сергеевич фыркнул: