— Спрашивай.
Не успел я задать вопрос, как ушей моего ворона достиг отдалённый грохот. Глаза Михаила в это же время округлились.
— Демоны меня возьми… — прошептал он, отшатываясь от окна.
Я обернулся и увидел, как в сторону тюрьмы летит огненный шар, который с каждым мгновением разгорался всё ярче.
— К двери! — крикнул я.
Миша сорвался с места. Я еле успел поднять ворона в воздух. Через мгновение шар разнёс стену соседней камеры. Вспышка осветила сумерки, и обломки кирпичей полетели во все стороны. Гром эхом прокатился по округе, и вслед за ним раздались крики охранников на вышках.
Я посмотрел в ту сторону, откуда прилетел шар. На море стояло небольшое судно — похоже, что огонь вели именно с него. Судя по всему, это была магическая бомбарда, и целились именно в камеру Михаила. Немного промахнулись, но следующий выстрел наверняка попадёт в цель.
Ворон по моей воле ринулся вниз, пролетел через разрушенную стену и выбитую дверь соседней камеры. В коридоре стоял тюремщик с отвисшей челюстью. Откуда-то из коридоров слышались крики, заключённые из других камер стучали по дверям, требуя выпустить их.
— Выпусти Градова, быстро! — приказал я.
Надсмотрщик едва не потерял сознание, увидев говорящую птицу. Он отступил и врезался спиной в стену.
— Бегом, это приказ! — рявкнул я.
Тюремщик кивнул и схватился за связку ключей на поясе.
Я вылетел обратно на улицу и увидел, как в нашу сторону летит ещё один снаряд.
Вряд ли Миша успеет выбраться из камеры.
Я тут же отправил птицу навстречу снаряду.
Когда они столкнулись, всё исчезло.
с. Михайловка
Поместье барона Успенского
Прошлой ночью
Машина подъехала к крыльцу ровно в полночь. Успенский с облегчением взглянул на стены родной усадьбы и обратил внимание, что в гостиной на первом этаже горит тусклый свет. Будто забыли выключить одну из настенных ламп. Какого демона слуги жгут электричество?
Леонид с трудом сглотнул. В горле стоял привкус желчи — всю дорогу его мутило от унижения и страха. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого окружили охотники.
С одной стороны, ему было стыдно за собственную подлость, за то, что он предал род Градовых. Александр Петрович был великим человеком, а теперь он мёртв — и в этом была часть вины Успенского.
С другой стороны, он боялся, что если (или когда) граф Муратов узнает о согласии Леонида снова помогать Градовым, на него обрушится вся мощь альянса.
Отказаться поставлять ресурсы он тоже не мог — того требовал договор. Владимир Градов оказался жёстким человеком, чего Успенский никак не ожидал от юноши, которому едва перевалило за двадцать.