Покинув зал ожидания — отдав чемоданы носильщикам, все вместе прошли к платформам. Здесь Никлас с трудом удерживал надменно-скучающий вид, очень уж их уже поданный к перрону поезд отличался от ранее им виденных.

Локомотив — в серой окраске с красной полосой, напоминал перевернутый небольшой эсминец; пассажирские вагоны привлекали внимание заметным бронированием. Бронещиты сейчас, правда, были подняты открывая окна. На боевой платформе второго вагона Никлас заметил, что пулеметные стволы задраны вверх и зачехлены. Этот поезд ходит через дикие земли — весь его вид кричал об этом.

В середине и хвосте состава толпились люди — пассажиров на этом поезде, как и говорила Катрин, всегда немало. Кроме пассажиров класса люкс, для которых выделено целых два вагона, иногда остававшихся целиком пустыми. Никлас хотел было уже направиться в вагон, как вдруг услышал позади странные звуки — охарактеризовав их как мягкий скрежещущий перестук. Одновременно заметил, что взгляды обеих девушек направлены ему за спину.

Сильных эмоций в глазах спутниц не было видно, поэтому обернулся Никлас довольно спокойно. Но едва обернулся, как спокойствие мгновенно исчезло.

— Боже милосердный! — невольно вырвалось у него, когда он увидел кто именно приближался к нему со спины.

Странный звук оказался скрежетом когтей по перрону: к Никласу, в сопровождении двух человек в серо-красной форме, приближался самый настоящий боевой медведь, одетый в броню с опознавательными знаками Минской железной дороги. Как раз сейчас медведь, не замедляя шага, обернулся и внимательным — по-настоящему человеческим, разумным взглядом, мимолетно осмотрел Никласа.

Огромный зверь уже давно прошел мимо, а Никлас — остолбенев и оцепенев, все продолжал смотреть ему вслед.

— Ты же сказала, что медвежьи всадники — это выдумка? — повернулся он к Катрин.

— Да.

— А это тогда что? — показал Никлас вслед уходящему медведю. — Галлюцинация?

— Ты видишь на нем наездника? — удивилась Катрин. — Медвежьих всадников не существует, я тебе так и сказала. Если же ты хотел узнать, правда ли что на землях Москвы живут разумные медведи, так бы и спрашивал.

Договорив, Катрин взглядом показала в сторону вагона, явно намекая что пора бы и садиться.

— А, да, — еще раз глянув вслед уходящему монстру, негромко пробормотал впечатленный донельзя Никлас и усилием снова вернулся в образ: — Вперед, вперед, девочки, не стоим! — развернув и похлопав по ягодицам Маршу и Катрин, он потащил обеих за собой в вагон.

Слыша искреннее возмущение — замаскированное под неискреннее жеманство, он подумал, что ему понемногу начинает нравиться роль скучающего бонвивана. Особенно учитывая произошедшее недавно в кассе. Часто, конечно, подобное не провернешь — никаких нервов не хватит, но надпись на билете грела, заставляла сердце биться сильнее. Не потому, что он воспылал горячей симпатией к Есении Кайгородовой — понимал, что никаких возможных перспектив их знакомство просто не имеет; сердце билось сильнее потому, что у него получилось в ходе непринужденной беседы получить телефон такой невероятной красотки, что радовало просто не вероятно.