Первая девушка была в типичном наряде незамужних женщин военной аристократии Нового Рейха — светло-серое мундирное платье с серебряным шитьем. На ногах высокие кавалерийские сапоги, густые платиновые волосы стянуты в тугой хвост; скулы широкие, глаза светло-голубые, почти серые. Ее лицо, может быть, могло показаться даже отчасти грубым, если бы не чуть припухшие губы, придававшие облику женственной чувственности. Страстная валькирия — охарактеризовал про себя Никлас первое впечатление, внимательно — с ног до головы, оглядывая внучку рейхсграфа Брандербергера Катрин.
В том, что это Катрин, Никлас не сомневался — ознакомился с составом фамилии, в вотчину которой, по воле отца, прибыл предложить свою службу. Внучек — признанных, у рейхсграфа было две, но одна из них принадлежала к культу Пути, серьезно продвинувшись в жреческой иерархии, так что мундир военной аристократии Нового Рейха носить не могла.
Катрин Брандербергер стояла ровно и прямо — как и Никлас, скрестив руки за спиной. Вторая девушка выглядела много более раскованно, даже эпатажно и ярко. Она сейчас шагнула вперед и оперлась на перила галереи, беззастенчиво разглядывая Никласа; он тоже мазнул по ней равнодушным взглядом. По пути сюда — из Африки в Новых Рейх, проезжая через Е-Зону, Никлас посетил два полиса. Две ночи он провел в главном порту южной Европы Таррагоне, а также проездом посетил богемный Авиньон, так что насмотрелся на молодежную моду технополисов.
Поэтому, несмотря на эпатаж, облик второй девушки его не слишком впечатлил; хотя при взгляде на нее сложно было остаться равнодушным. Она выглядела вызывающе, слегка одетой: тонкое платье, из невесомой мягкой ткани — прилегающее к телу, но при этом не обтягивающее, совершенно не скрывало естественных очертаний фигуры; поверх — россыпь поблескивающих камешками цепочек на плечах, груди, талии и бедрах. Поблескивающие цепочки — вряд ли бижутерия, скорее всего бриллианты, оценил Николас, сложной композицией частично закрывали и лицо девушки.
Кроме того, у нее под кожей — по линии носа ото лба до подбородка, поблескивали вживленные драгоценные камешки. Но и вживленные драгоценности, и дерзкие очертания фигуры — не прикрытые, а наоборот подчеркнутые платьем, отходили на второй план.
У стоящей рядом с эпатажной девушкой Катрин Брандербергер были заметно пухлые, чувственные губы; привлекающие внимание, но естественные. А вот у ее полуголой спутницы губы были модные. Никлас наблюдал нечто подобное в ночных заведениях Таррагона и Авиньона: виденные там девушки заметно увеличивали себе губы, но делали это неравномерно. Верхнюю губу надували заметно больше — создавая впечатление, как будто верхняя челюсть словно при неправильном прикусе выдается вперед.