— По обойме сейчас отстреляют, сразу после бега, еще десять выстрелов после отдыха, результаты отдельно запишем, — прокомментировал брат Павел. — А трудник, на которого вы смотрели, это Войцех Мейер. Не от хорошей жизни здесь, берется за любую работу и все заработанное семье отправляет.

— Деньги отправляет? — удивился Никлас.

— Подрабатывает вечерами и ночами в городе. Да и у нас в монастыре часть работ оплачиваются, сверх необходимой нормы за кров и еду для трудников не отбывающих наказание повинностью.

Со стороны рубежа уже звучали выстрелы, постепенно становясь все чаще.

— Между землей и небом, — шепнула вдруг Катрин Никласу на ухо.

— Что? — не понял он сразу о чем речь.

Катрин взглядом показала на баронессу фон Губер, которая как раз сейчас заряжала обойму. В насквозь промокших, тяжелых от воды и грязи перчатках делать ей это было неудобно, поэтому одну, с правой руки, она сняла. Пальцы девушку слушались плохо — соскальзывали, прилагаемого усилия не хватало. Никлас видел, что у нее все же получилось вдавить десяток патронов в желоб неотъемного магазина, но при этом она порезала большой палец. Несильно, но кровь закапала, и сейчас юная баронесса засунула палец в рот, став похожей на большого ребенка.

Никлас вдруг обратил внимание, что и слева и справа от юной баронессы стрелковые столы пусты. И понял, о чем только что сказала Катрин: опальная боярская дочь чужая теперь в любом месте и в любой компании. Высокое сословие ее не принимает и не желает связываться по причине неблагонадежности, обычные люди — из-за того, что несмотря на опалу титула она не лишена. Поэтому, кстати, может быть и осталась юная баронесса лежать на земле у пожарного рва, а вовсе не потому, что ее падения никто не заметил.

После первой стрельбы участники получили небольшой отдых, а Никлас с Катрин направились в административное здание. Где, как и обещал иеромонах Михаил, нашлись душевые. В раздевалку зашли вдвоем и Катрин — безо всякого перед Никласом стеснения, не глядя на него начала сбрасывать с себя грязную форму. Ему, судя по всему, предполагалось отвернуться, но делать этого он не стал.

— Как будто ты что-то у меня не видел, — зайдя в кабинку произнесла Катрин за миг до того, как раздался шум льющейся воды.

Никлас едва слышно кашлянул. Пока Катрин раздевалась, она на него не оборачивалась и не видела, наблюдает он за ней или нет. Взгляд чувствовала? Догадалась?

— Дорогой брат, — сквозь шум воды произнесла Катрин. — Принеси пожалуйста целлофановые пакеты, в которых была наша грязная одежда. Пока ты будешь принимать душ я ее сложу туда, и мы возьмем эту форму с собой.