Говорил рейхсграф на немецком. Никлас ответил ему с полупоклоном, тоже на немецком, с некоторым трудом подбирая слова:

— Мой немецкий плох, господин рейхсграф. Позвольте использовать русский или французский?

— Меджусловјанскы језык?

— На интере не говорю, только понимаю.

— Говорите на русском, — не скрывая неудовольствия, поморщился рейхсграф. Похоже, не только у его секретаря что-то личное, не мог не отметить Никлас мимоходом, прежде чем начать говорить.

— Родился лета семь тысяч шестьсот двадцать третьего по московскому календарю, в восемьдесят четвертый год новой эры европейского летоисчисления, на территориях Югороссии. Получил домашнее образование, с четырнадцати до шестнадцати лет обучался в Русском кадетском корпусе Александрии…

— Александрия — это есть город в Африке?

«Он специально речь коверкает, что ли?» — невольно прислушался Никлас к словам собеседника, потому что едва уловимый акцент звучал довольно наигранно, неестественно.

— Так точно, господин рейхсграф.

— Карашо, продолжайте.

— В шестнадцать лет отправился в Танжер, по обмену поступив на двухгодичные офицерские курсы Французского Легиона. По выпуску отправился в конвойные войска, после годичного контракта по представлению и воле отца прибыл к вам, чтобы здесь и сейчас предложить свою службу.

— Опыт боевой работы?

— Семь раз участвовал в проводке конвоев из Пекла в Дакар и Танжер как водитель скаута.

— Что есть «скаут»?

— Легкобронированный вседорожник. Экипаж как правило состоит из трех или четырех человек: командир, водитель, один или пара стрелков.

— Вы быть командир?

— Нет, в должности водителя.

— Вы закончили Танжер, не получив офицерский патент?

«Да коверкает специально, прекрасно он русским владеет», — определился наконец Никлас. С трудом даже удержался при этом от удивленной гримасы — подобный детский сад от столь взрослого и серьезного человека его поразил.

— Получил. Я был водителем командно-штабной машины, перенимая у взводного командира необходимый опыт. Год в должности сарджа после выпуска — это…

— По национальности вы?

— Русский.

— У вас нетипичное имя.

— Мой отец — пятый в фамилии Андерсон…

— Я карашо знаю вашего отца, иначе бы вы здесь и сейчас не стояли. Я говорю об имени.

— Меня назвали в честь отца моей матери.

— Хм. Я карашо знаю не только вашего отца, но и родителей вашей матери Беллы Ришар.

— Я рожден не в браке, господин рейхсграф.

— Кто же ваша мать?

Никлас чувствовал, как у него горят уши и щеки, но ничего не мог с собой поделать. Дитрих Брандербергер внимательно смотрел на него, откинувшись на спинку кресла. Он прекрасно знал, что Никлас — незаконнорожденный, знал кто его мать. Ему, похоже, просто была интересна реакция собеседника.