— Да, — коротко ответила валькирия чуть сдавленным голосом.

— Что это было?

— Арбитры обладают способностью подавлять волю людей, кратковременно лишать их разума вызывая страх. Похоже, Никлас Андерсон обладает к этому иммунитетом. Нас еще затронуло совсем краем, основная мощь арбитра была направлена на него.

— Или он просто твердолобый идиот, который даже не знает, что такое страх, — запинаясь и постукивая зубами, негромко пробормотала уточка — похоже, она несколько потеряла над собой контроль.

Говорила модная девушка негромко, но у Никласа был очень острый слух, к тому же в холле стояла полная тишина. Юноша обернулся, пристально посмотрел в глаза испуганной капризной уточке. И вдруг улыбнулся. Криво, одними губами — глаза его оставались холодными. Модная «красотка» буквально оцепенела под взглядом его темных глаз.

— Сударыня, не имел чести быть вам представленным, — голос Никласа прозвучал негромко и холодно.

Пауза.

— Марша Юревич из Троеградья, гражданка первой категории, — произнесла Катрин, представляя замолчавшую, словно язык проглотившую, спутницу.

— Мой отец — Роберт Юревич, купец первой гильдии и глава торгового дома Юревич, уважаемый и влиятельный человек в Троеградье, — тут же дрожащим голосом добавила уточка. Именем отца бриллиантовая девушка как будто выставила щит, словно защищаясь от столь неприятного и пристального взгляда.

— Невероятно впечатлен знакомством с дочерью купца первой гильдии Робертом Юревичем, мое почтение, — небрежно обозначил намек на поклон Никлас.

После его слов Катрин Брандербергер даже не стала сдерживать усмешку, хорошо уловив сарказм в голосе. Никлас же, глядя снизу-вверх Маршу Юревич, продолжил:

— Сударыня, несмотря на несказанную радость от чести знакомства с дочерью столь уважаемого человека, смею указать на вашу ошибку: мои когнитивные способности не на столь низком уровне, чтобы я попадал под классификацию идиота. Но в некотором роде вы правы, со страхом у меня особые отношения.

Катрин вдруг, больше не пытаясь сдерживаться, коротко и звонко рассмеялась. Она была наследницей рейхсграфа и после окончания учебы последний год ей часто приходилось общаться с высоко сидящими людьми ограниченных взглядов. Поэтому Катрин как никто другой знала, что иногда в ответ на грубость, вместо того чтобы сказать просто: «Сама дура», приходится дипломатично громоздить велеречивые конструкции.

Несмотря на звонкий смех Катрин, на лице Никлас не появилось и тени улыбки. Говоря сейчас про особые отношения со страхом, он совершенно не лукавил. Мучительная тревога и муторная тяжесть в груди, издерганное состояние, постоянно потные ладони, бьющееся в горле сердце, частая оторопь, сухость во рту — от которой не избавиться, сколько не пей воды; давящее чувство приближающейся панической атаки, дрожь и холодный пот, бессонница — все это было его постоянными спутниками с того самого момента, как он себя помнил.