— У меня тоже есть честь, но я ее понимаю чуть иначе, чем просто верность, — задумчиво протянул Никлас.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Катрин.

— Не понимаю что?

— Материальные блага — это совсем не цель возвращения нас в Новый Рейх как наследников Дитриха Брандербергера.

— Что же тогда истинная цель?

— Марша, тебе сейчас стоит выйти.

Купеческая дочь некоторое время помолчала. Потом посмотрела на Катрин и заговорила — голос ее при этом, несмотря на едва слышные шепелявые нотки, звучал неожиданно по-взрослому.

— Мое появление на лестнице, когда твоя сестра Кристина пинала тебя ногами, спасло тебе жизнь. Егерь отвлекся, и Никлас смог убить и его, и твою сестру. Тебя, — посмотрела Марша на Никласа, — я тащила на своем горбу по лесу. Мне уже грозит смерть за то, что я видела за последние дни, и мне сейчас нужно выйти? Проявите ко мне хоть немного уважения!

— Марша, на данный момент ты обладаешь информацией, которая смертельна только в определенных обстоятельствах. Более того, свои знания ты даже можешь выгодно продать. То, что я сейчас собираюсь объяснить, значительно увеличит вероятность печального исхода для тебя, так что я не просто так прошу тебя выйти.

Марша подумала секунду, а потом сообщила Катрин, куда именно она может засунуть свое предложение, записав его на гербовой бумаге и предварительно свернув трубочкой.

Катрин на предложение нисколько не обиделась, даже внимания не обратила. Для человека, который несколько минут назад попрощался с жизнью и уже выстрелил себе в голову — неудивительное состояние. Не обращая больше на Маршу ни малейшего внимания, она повернулась к Никласу.

— Большие деньги нам нужны были как средство для того, чтобы вернуть права и привилегии Брандербергеров. Но права и привилегии Брандербергеров это не цель, это очередное средство. Главная наша цель — возможность выжить и остаться человеком. Возможность избежать гарантированной смерти.

Никлас вдруг почувствовал неприятную тяжесть в животе — он уже догадался, о чем примерно пойдет речь. Вернее, он уже давно об этом уверенно догадывался, но просто не думал на эту тему, словно откладывая проблему, авось само рассосется. Поэтому и не спрашивал раньше об этом у Катрин. Она же продолжила говорить, подтверждая его самые плохие догадки:

— У нас с тобой в крови есть реплицирующие наниты. И, я тебе раньше не говорила… у нас с тобой в организме кроме нанитов живет умный гель, смартмасса. Мы оба инфицированы. Да, — кивнула Катрин в ответ на взгляд Никласа. — Смартмасса даже не просто живет в нас, она теперь частица нас. При этом смартмасса своей сутью враждебна нанитам — потому что стремится превратить наш организм в особь ксеносов, а они ее пожирают в моменты проявления любой активности. Это довольно сложно объяснить… если по-простому: инъекции, которые я тебе делала, содержат умный гель. Его появление в нашей крови активизирует наниты, которые пожирая избыточную смартмассу восстанавливают наш организм в референсный диапазон значений установленной нормы. То есть лечение — это просто побочный результат войны взаимоисключающих сущностей. Все процессы в наших организмах сейчас завязаны на нескольких костылях, выдерни один и вся конструкция обрушится. Именно этим знанием пристегнул меня к себе мой дед Дитрих Брандербергер, когда я уже…