Прибывший жандарм чуть слышно заикался, речь его звучала как будто с придыханием. Да и в целом выглядел он довольно… несуразно, с некоторой задержкой сформировал Никлас впечатление. Сосредоточенности в оценке мешало то, что он так и сидел верхом на Катрин, опасаясь, как бы у нее снова не начался буйный припадок.

Сама Катрин на появление гостя не обратила никакого внимания. Такая недавно непробиваемо-спокойная валькирия обмякла, словно лишившись и сил, и воли, и сейчас едва слышно плакала. Никлас, понимая, что делает ей больно жестким захватом, немного ослабил хватку. Сопротивления не почувствовал — вырваться внучка рейхсграфа больше не пыталась.

Никлас аккуратно слез с Катрин, встал рядом на одно колено, придерживая руки девушки. Действуя и наблюдая за ней крайне внимательно, в готовности если что вдруг среагировать. Еще раз, быстро, бросил взгляд на прибывшего инспектора жандармского ведомства.

Высокий, но при этом согбенный, с неправильной осанкой; худощавый настолько, что мундир сидит мешковато. На узком лице с близко посаженными глазами откровенно глуповатое выражением, которое подчеркивают растопыренные уши, прижатые форменной фуражкой. Отдельного внимания стоила трость — толстая, тяжелая, с поблескивающим серебром набалдашником в виде орлиной головы с раскрытым клювом; вкупе со всем остальным эта массивная трость только добавляла нелепицы облику жандарма.

«Крыло аиста с рыбьим хвостом», — вспомнил вдруг Никлас кадета Биглера из книги о солдате Швейке. К такому гостю — несмотря на ведомственный мундир, просто невозможно отнестись серьезно, какая-то ходячая несуразица.

— Да, я Никлас Бергер…

«Так, а откуда он моё, которое совсем не моё, имя знает? Катрин в поезде рассказала?» — только сейчас пришла вдруг мысль. Ладно, это все потом.

— Господин инспектор, дайте нам пожалуйста немного времени, мы с девушками как видите еще не пришли в себя после ужасающего происшествия.

— В ближайший час я буду в ресторации внизу. Если к этому времени не спуститесь или не п-пошлете за мной, зайду п-после шести п-пополудни.

— Благодарю вас за понимание и участие, — кивнул Никлас, поднимая на руки совершенно безвольную Катрин. На появление инспектора она по-прежнему не обратила ни малейшего внимания. Она больше вообще ни на что внимания не обращала, взгляд совершенно пустой.

Когда за жандармом закрылась дверь, Никлас уже перенес Катрин на диван, усадил аккуратно. Голова ее безвольно болталась, потухший взгляд смотрел вниз, дорожки слез катились по щекам. Никлас несколько минут подождал молча, внимательно наблюдая. Катрин постепенно все же приходила в себя — только что подняла руки, закрывая лицо. Поняла, похоже, как выглядит. Марша принесла салфеток, помогла ей привести себя в порядок. Никлас все это время так и сидел рядом в готовности вмешаться, если внучка рейхсграфа решит разбить себе голову об пол, например.